— Вы — готовый командир танкового полка, но больше пользы принесете, воюя в мехвойсках, скажем, начальником штаба механизированной бригады. Школу общевойскового боя прошли, есть и теоритическая подготовка, а мехбригада — соединение общевойсковое.
И кратко обрисовав организационную структуру мехкорпуса и мехбригады, он спросил:
— Убедил ли я вас?
Пришлось задуматься. Быть командиром полка — дело самостоятельное. Но горький опыт говорил: на деле, в бою — никакой самостоятельности, все зависит от командиров стрелковых дивизий и полков. В мехбригаде же воедино соединены танки, мотопехота, артиллерия. Мечта!
И я согласился.
А 3 октября завершился долгий путь через Ростов-на-Дону и Донбасс в 4-й гвардейский Сталинградский механизированный корпус, в 13-й гвардейской механизированной бригаде которого мне надлежало служить. На командном пункте, находившемся в степи западнее Большого Токмака, к командиру корпуса меня сопроводил начальник строевого отдела.
У входа в блиндаж на складном стуле сидел генерал-лейтенант танковых войск. Это был Трофим Иванович Танасчишин, мужчина среднего роста, плотного телосложения, примерно сорока лет, с острым и строгим взглядом темных глаз, говоривший кратко и отрывисто.
Заслушав мое представление, он стал задавать вопросы.
— Сколько вам лет?
— Двадцать восемь.
— При каких обстоятельствах были ранены?
— Во время атаки.
— Образование?
— Техникум, танковое училище и командный факультет академии механизации и моторизации. Смерив меня недоверчивым взглядом и смотря то на меня, то на майора Ткачука, переспросил:
— Академия? Когда же успели!
После ответа, завершая разговор, генерал сказал:
— Ну что же, молодо, но не зелено. В бригаде академиков нет, да и во всем корпусе не густо. За дело!
И, встав со стула, он твердо пожал мне руку.
Примерно то же повторилось у начальника штаба корпуса генерал-майора танковых войск Владимира Ивановича Жданова, но завершилось для меня горестно.
— Танковый бой вы, надеюсь, знаете. Мехбригада же ведет общевойсковой бой, поэтому тотчас же теоретически и практически изучайте его с самых азов, — потребовал начальник штаба.
— Постараюсь, товарищ генерал. Понимаю, что бой мехбригады в сравнении с боем танковой бригады, а тем более стрелковых полка и дивизии, имеет свои особенности…
— Постойте, постойте! Где вы постигали бой этих пехотных структур?
— На Северо-Западном фронте, под Старой Руссой.
Жданов громко засмеялся, и его подобострастно поддержали работавшие на карте два офицера.
(Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 июля 1943 года командный и начальствующий состав Красной Армии в воинских званиях от младшего лейтенанта до полковника был наименован офицерами).
Резко оборвав смех, Жданов безапелляционно и с расстановкой продолжил.
— Сидя в окопах среди лесов и болот, никакому бою не научиться. Бригаду надо осваивать не с должности начальника штаба, а пониже. В Москве это не учитывают.
И дав понять кивком головы, что прием окончен, он сухо пожелал удачи.
При выходе из блиндажа я казнил себя за то, что вместо короткого «Есть!» пустился в рассуждение, вызвавшее отрицательную реакцию начальника штаба.
А сопровождавший начстройотдела сказал:
— Кто не умеет воевать и прячется от пуль и разрывов, у нас в корпусе не задерживается. Учитесь у Танасчишина и Жданова — таланты!
— А у других, к примеру, у комбрига, учиться можно? — не без умысла спросил я.
— У Афанасьева? — И, махнув рукой, добавил: — Не тот характер! Да и не наша школа.
Один прием ободрил, другой — удручил и удивил. В самом деле, полковник в Москве, прежде чем принять решение о назначении, разобрался с моим опытом, а начальник штаба корпуса без изучения решил для себя, что знания общевойскового боя у новичка не могут быть сколько-нибудь существенными. Не сложно было понять позицию генерала: раз человек не воевал в этом корпусе, отличающемся высоким мастерством, то и знания и умение его не те, что надо. Вместе с тем этот эпизод вызвал стремление к безотлагательному освоению боя мехбригады.
У корпуса была короткая, но славная боевая история. Сформированный весной 1942 года как 13-й танковый корпус, он прошел пекло ожесточенных оборонительных боев на сталинградском направлении. В ноябре в его состав были включены три механизированные бригады, и в новом составе он принял участие в окружении группировки фашистских войск. После отражения попыток противник деблокировать окруженные войска он освобождал Ростовскую область, Донбасс и вышел к реке Молочной. За стойкость и массовый героизм его воинов 9 января 1943 года ему были присвоены почетные наименования «гвардейский» и «Сталинградский», одновременно он был преобразован в механизированный. Гвардейскими стали и входившие в его состав три механизированные бригады, их танковые полки и отдельные корпусные части. Позже в его состав была включена гвардейская танковая бригада.
Кроме четырех бригад, корпус имел два полка самоход-но-артиллерийских установок, минометный и зенитно-артиллерийский полки и дивизион реактивной артиллерии. К сожалению, корпус не имел гаубичной артиллерии.
