— Мы все, наверное, но многие предпочитают забыть то время. Я в пятнадцать молодая была, глупая. Топиться на болота пошла, от несчастной любви, — она саркастически улыбнулась. — Подруги к тому времени замуж вышли, а меня красотой Небесные Владыки обделили: худая, высокая, нескладная. Я несколько лет на одного молодца заглядывалась, мечтала тайком, только он другую выбрал.
Шишимора замолчала. Ни боли, ни горечи — лишь констатация факта.
— Ты поэтому такая красивая? — тихо спросила Аглая.
— Поначалу — да, потом просто срослась с этим обликом. Пожалуй, он — все, что осталось от моих прежних надежд и стремлений. Не хочу терять эту крупицу, — голос дрогнул, едва уловимо, на короткий миг.
— Он мог бы стать твоим, правда? — прошептала незадачливая сборщица ягод. — Ты бы смогла его вернуть. Кто такой откажет?
Кассандра печально вздохнула:
— Мог, и не он один, только кикиморам не нужны человечьи мужчины.
Она развернулась и пошла прочь, увлекая за собой зеленый туман.
— Постой. Скажи, как я пойму, что черта пройдена?
Шишимора скользнула обратно, взяла за руку и приложила ладошку Аглаи к груди.
— Душа больше не будет болеть, но и любить ты уже никогда не сможешь.
Девушка вздрогнула, словно от удара.
Забившись между корней исполинского клена, Аглая просидела всю ночь без сна, вспоминая. Нет, сейчас еще идет война, она не предательница и не побежит с поля боя. А как иначе назвать решение отказаться от чар? Отпустить туман и снова стать беспомощным человеком? А вот, когда они победят… Тогда она вернется. Больше никогда не любить — слишком большая цена за колдовство. Слишком.
Война закончилась через два дня. Юная шишимора выдержала один. Растревоженная душа затосковала по родителям, братьям и сестрам. По временам, когда все казалось таким простым и понятным. Незримая нить, соединяющая с прошлым, натянулась, заныла, позвала за собой.
Аглае ведь никто не запрещает наведаться домой, сказать: "Я не ведьма, я скоро вернусь". И спросить с затаенной надеждой: "Вы ведь меня ждете?"
Туман скрыл молодую кикимору от посторонних глаз. С помощью чар, дорога заняла около двух часов.
…Они встретились на окраине луга. Там, где, куда ни глянь, сено, собранное в скирды. Взгляд Аглаи зацепился за одну, перекошенную на бок, раскуроченную, без верхушки. У ее подножия лежала рубаха, платок и сарафан, а на них сплелись два обнаженных тела.
Юная шишимора хотела убежать, но почему-то застыла на месте, запоминая… Руки вдовы Гайшай, оставляющие на спине Федора красные полосы, распущенные черные волосы, размеренные движения…
Аглае хотелось выть, но горло сдавило, стало мучительно не хватать воздуха. Колдовской туман взметнулся, окутал плотнее, заставляя дышать, не позволяя упасть, теряя сознание. Четкие линии расплылись, скрылись за пеленой слез. Чары помогли сделать шаг, а за ним еще один. "Не хочу это видеть, не хочу помнить" — закричала она мысленно с горечью, отчаянием. Лопнули незримые нити, вспыхнул крошечный огонек болотного фонарика. Пока слабенький, едва заметный, но засиял он без традиционных ритуалов, вдали от коварных топей — обители шишимор. Так порой случалось.
Всем своим существом Аглая потянулась к новорожденному огоньку, и зазвучали первые аккорды колдовской песни. Боль уходила, сменяясь отстраненным спокойствием. С каждым шагом девушка все больше походила на кикимор, отбрасывая человеческий облик и восприятие мира, словно ненужную шелуху. Глаза засияли насыщенной зеленью, как и у всех шишимор, стан обнимали вихри тумана.
В грядущий бой Аглая пойдет вместе с сестрами, не за их спинами, как прежде, а наравне. Зазвенят чародейские мелодии, расстелится послушный туман, и наступит время запретного колдовства. Ее время.
Княжество Акарам,
вторая неделя зорничника 69-й год
Демон справедливо полагал, что княгиня не станет с ним разговаривать. По этой причине он избрал нестандартную тактику привлечения внимания. Ну что сказать? Инкуб, оккупировавший территорию за воротами княжеского замка, как и все представители этого племени, был великолепен. Жгучий брюнет с темно-серыми, словно грозовое небо, глазами, идеальной фигурой и звериной грацией. Пел он изумительно: хоть сразу выпускай на сцену Большого театра Тарина, куда не брезговала захаживать даже высшая аристократия. Репертуар подобрал приличный: баллады и романсы, без политических подоплек и трактирных словечек. Изящные, длинные музыкальные пальцы непринужденно порхали по струнам гитары.
Короткого знакомства с нежитью для Алисы оказалось достаточно для составления о ней исчерпывающей характеристики. Просто так, без какой-либо выгоды, нежить ничего не делала. Поэтому, памятуя просьбу предыдущего демона и мечтательную улыбку, с которой он вспоминал леди Ришель и деревенских девок, в первый день бесплатного представления Алиса даже не приблизилась к воротам.
