Внутри здания что-то взорвалось, крыша обвалилась вниз. Дом, в котором Томас прожил одиннадцать лет, превращался в пепел, но юноша не чувствовал ни удовлетворения, ни злости. Боль от пыток и смерть Кристины не свели Монреля с ума, как могло показаться вначале. Том очнулся в одиночной камере, связанный зачарованными веревками. Наставник не приходил, а вот давний соперник заглянул, похвастался будущим участием в ритуале. Томасу предстояло стать одной из жертв. Действительно, разве должен материал пропадать? С подвала ученик ведьмака уходил раздосадованным — он не рассчитывал столкнуться с отстраненным равнодушием. Сердцебиение Монреля замедлилось, дыхание стало более поверхностным и размеренным, а все чувства кто-то неизвестный собрал в мешок и туго затянул горловину.
Голодные камни алтаря и холодные цепи не смогли вырвать Томаса из этого состояния, как и убийство чужаками учителя. Собственное спасение он тоже воспринял с удивительным равнодушием. Огонь, жадно пожирающий дом, пытался разрушить возведенные щиты, но получалось плохо.
Ян не собирался сторожить пожарище (ограничивающие знаки не дадут пламени перекинуться на другие строения), однако планы пришлось изменить. Князь нашел недостающего ведьмака для "Стремительного". Осталось вернуть юношу к жизни и восполнить однобокость полученных им знаний. К счастью, от лени Том не страдал, а желание резать людей на алтаре у него пропало напрочь.
Особняк догорел, над пепелищем появился флаг Акарама и свиток с текстом нескольких пунктов древнего пакта, нарушенных хозяином жилища. Стражники, вызванные разобраться с преступниками, смущенно замялись в нескольких кварталах от места инцидента, а потом отправились уточнять свои полномочия. Когда представители властей дошли до пепелища, отряда специального назначения девятого княжества там уже не было.
Оцепенение оставило Тома на берегу моря. Синяя бесконечность ворвалась в душу, поманила за собой. Ученик ведьмака и сам не заметил, как оказался в воде. Физические показатели вернулись в норму, отступила отстраненная созерцательность, освобождая дорогу чувствам и эмоциям.
Владыка темных пустошей терпеливо ждал.
Два взгляда встретились. Спокойный — государя самого опасного княжества и настороженный — седовласого четырнадцатилетнего парня.
— Поедешь в Акарам? — спросил Ян.
— Нет. Я теперь никому не верю.
"И не боюсь", — мысленно добавил юноша.
— Я не убиваю детей на алтарях и не требую этого от подчиненных. Сила истинных чар не зависит от крови и жертв. Не понравится — сможешь уйти.
— На небеса?
— Уж как выйдет.
Том присел на песок. Волны неспешно накатывались на пустынный пляж, омывали гальку и хаотично разбросанные валуны.
— Вам нет нужды спрашивать, — тихо отметил ведьмак.
— Мне не нужны рабы.
— А кто вам нужен?
— Союзники. Мои подданные обеспечены жильем, работой, дети могут бесплатно обучаться, у нас нет нищих и умирающих от голода. Взамен я требую только одного — верности.
Монрель шумно выдохнул и обнял колени руками. Сдержал рвущийся на волю звериный вой. Над головой лениво перекрикивались чайки. Он внезапно ощутил себя маленькой шлюпкой на фоне огромной каракки. Шлюпку подхватило течение… Говорить вслух ничего не потребовалось: Ян знал ответ.
— Осталось одно незавершенное дело. Нужно сообщить родителям твоей подруги о смерти дочери.
— У ведьмаков не бывает друзей, — ощетинился Том.
Князь оставил этот выпад без внимания.
— Или пусть продолжают искать и ждать? День за днем, год за годом.
Ян говорил спокойно, но по спине юноши будто мазнули кнутом.
— Позвольте сказать им, — попросил Монрель, поднимаясь на ноги.
Колдовская тропа вывела к знакомой улице непозволительно рано. Томас никогда не встречался с Кристиной возле ее жилья, но прекрасно знал, где оно находится. Окраина города, небольшая беленая изба с садом и палисадником. Летом там росли цветы, лекарские травы и салатная зелень.
Старый моряк сидел на лавке около ворот. Том остановился на полпути. Юноша понял с ужасающей ясностью: он не сможет сказать этому старику, что его внучка мертва. Терпеть боль мог, как и лишать жизни во время ритуалов, а вымолвить несколько слов — нет.
— Он уже знает. Чувствует, — тихо произнес хозяин темных пустошей.
В глазах Тома вспыхнул огонек трусливой надежды. Князь укоризненно покачал головой. Монрель до крови закусил губу: вина — слишком новое и необычное чувство. Он не знал, что с ним делать.
Правитель Акарама первым поприветствовал боцмана, Томас отыскал на суровом лице знакомые черты и не выдержал:
— Это я виноват. Я. Не уберег…
Он опустился на колени, как привык становиться перед наставником в ожидании наказания, и заплакал. Больше ничего толкового и связного юноша не поведал. Ян сам рассказал о судьбе Кристины, убитом ведьмаке и сгоревшем доме. Небесные Владыки наделили моряка силой духа и проницательностью.
— В смерти моей внучки нет твоей вины, Том. Встань.
Монрель медленно поднялся с колен, не смея взглянуть на старика. Часть его души отчаянно хотела поверить словам боцмана и обещаниям государя девятого княжества.
Княжество Акарам,
первая неделя желтня 69-й год
