— Тесновато, — признал младшенький, — но пока не критично.
— Через десять лет в дверь сможет пролезть только голова.
— Десять лет, скажете такое, матушка.
— Будто я тебя не знаю. Если уж ты что-то назвал своим… — финансовая советница на миг замолчала. — Это хорошее качество, Миша, и я горжусь, что ты вырос истинным лордом, но в жизни вдали от родни мало радости. Если созданию даны крылья, его не привяжешь к земле.
— Я отпущу Ло весной, — пообещал Михаил. — Я не заменю ему стаю, а тем, кого мы приручили, нужно отдавать лучшее. Если это свобода, то будет так.
— Горжусь тобой, — с теплой улыбкой повторила Изольда. Тревога улеглась, но не исчезла. Лишь затаилась до поры до времени.
Княжество Акарам, княжество Сорем,
третья неделя стужня 69-й год
Напарник мантикора, сторожившего княжну Имоджин, ворвался к Яну в кабинет посреди ночи. Владыка Акарама мысленно выругался, но тотчас отложил документы и торопливо оделся в дорогу. Промедление может закончиться смертью. Отдав распоряжение призраку-связному, хозяин темных пустошей ступил на полотно иных троп.
К ночным вызовам Ромала относилась с философским спокойствием, давно привыкла, а по скорости сборов четко укладывалась в армейские нормативы. Своего мантикора у ведьмы не было, о транспорте позаботился государь: матерый красношерстный зверь ждал у крыльца.
Миг — и обочины превратились в размытые полосы. Женщина улыбнулась: прогулка с лихвой компенсировала бессонную ночь. Однако к работе Ромала всегда подходила ответственно, поэтому, улучив минутку, спросила у князя:
— Что случилось? В Сореме хорошие ведьмаки, просьба помочь при родах выглядит странно.
— Не знаю, — честно ответил Ян. — На месте разберемся.
Просьба действительно выглядела странно. Конечно, можно предположить, что мантикор перестраховывается, но интуиция подсказывала: это не так.
До самого замка хозяин Акарама и его подданная не разговаривали. Пятеро зверей мчали вперед, не жалея сил. Они спешили в Сорем, ведь где бы мантикоры ни были, стая никогда не оставит сородича в беде.
Взлом защиты много времени не занял. Набросив чары для отвода глаз, гости зашли в спальню роженицы. Имоджин лежала без сознания, а рядом творился форменный бардак, позволительный исключительно на базаре. Очи ведьмы недобро вспыхнули, губы сжались в тонкую линию. Ромала осталась наводить порядок, а государь направился дальше, за мантикором, рискнувшим отлучиться от подопечной.
Две тени пробежали по дому и застыли у кабинета.
— Выбирайте: или мать, или ребенок, — донесся до них мужской голос. — К сожалению, ваша жена больше не сможет забеременеть и родить. Мне жаль.
За дверью воцарилась тишина. Ян бросил быстрый взгляд на петли, а потом перешел на простор иных троп: так надежнее.
— …спасите Имоджин, — приказал муж княжны.
Ответ ведьмака не устроил, однако что-либо предпринять он не успел: заговоренный клинок вошел точно в сердце.
Нападать без предупреждения бесчестно? А лишать жизни беспомощную женщину, выдавая убийство за несчастный случай? Время неуловимо утекало, и Ян просто не стал его тратить на предупреждения или объяснения. Ромала одна не справится.
— Выбирать не придется, — холодно уведомил владыка Акарама. — Они будут жить. Заговорщиков нужно ловить, а не допускать к жене.
Ян вытащил кинжал, вытер клинок о сюртук ведьмака, а затем направил в сторону тела темный сгусток энергии. Лучше перестраховаться: одаренные славятся неудержимой тягой к жизни, а чудеса иногда случаются. Полотно иных дорог поглотило гостя прежде, чем супруг Имоджин сказал хоть слово. Мужчина пребывал в шоке. Долгие, тяжелые роды. Жуткий выбор: жена или ребенок. Явление чудовища, держащего в страхе девять княжеств. Невидимая, но отчетливо ощутимая аура огромной мощи и затаенной ярости буквально пригвоздила хозяина особняка к полу. Смысл услышанного обещания муж княжны осознал не сразу. В душе зажглась надежда, а разум жестко вычленил: "Заговорщики". В его доме? Нет. Откуда? Имоджин.
Спальню ведьма отвоевала, выставив всех вон начальственным рыком, приправленным толикой магии. Из коридора доносился возмущенный визг повитух. Ян проверил засов и добавил немного магии: посторонние звуки будто отрезало.
— Ты готова?
Помощница кивнула.
— Начинаем. — Хозяин темных пустошей взял роженицу за руку и приказал: — Очнитесь, Имоджин.
— Ребенка, пожалуйста, спасите ребенка, — взмолилась княжна.
Ромала проворно подсунула пузырек, вынуждая глотнуть что-то горькое, тягучее. Ему на смену пришел стакан с водой.
— Нет нужды выбирать. Я удержу вас обоих, — твердо произнес Ян, и она поверила. Сразу, безоговорочно.
Вскоре комнату огласил детский крик. Ведьма устало, но довольно улыбнулась: матери и новорожденному больше ничего не угрожало.
Имоджин так и не отпустила ладонь князя, вцепилась мертвой хваткой. Раньше ей и в голову не приходило, что муж должен быть рядом, здесь, в спальне. А теперь накатила иррациональная обида: ведь это Эдварду следовало найти наилучших лекарей, держать за руку. Именно он должен был остановить смерть. Он, а не государь Акарама.
