– Успокойся. Все в порядке.
– В порядке?!
– Я просто хочу домой.
Да-да, сказал инспектор Кемп, миссис Барбер следует сейчас же отправиться домой и постараться восстановить силы. Сержант Хит доложит обо всем коронеру и порекомендует отложить дознание до понедельника, к каковому времени, надо надеяться, миссис Барбер будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы дать показания.
– На самом деле пара дополнительных дней мне только на руку, – сказал он. – Остается больше времени для сбора информации. Мы будем держать вас в курсе расследования, само собой. Вы будете у себя на Чемпион-Хилл?
– О нет, она пока поживет у нас, – быстро сказала миссис Вайни, не дав Лилиане раскрыть рот. – Правда же, так будет лучше, Вера? Отвезем ее к нам. Разместим в вашей с Вайолет комнате и…
До Лилианы наконец дошло, о чем говорит мать.
– Нет, – сказала она. – Я не хочу к вам. Я хочу вернуться на Чемпион-Хилл.
– Туда? Да тебе там одной тяжело будет, страшно до чертиков. Ты же вон в каком состоянии, посмотри на себя!
– Мне плевать. Я… – Лилиана коротко взглянула на Фрэнсис. – Я хочу домой… чтобы вокруг были мои вещи…
И опять инспектор поддержал ее: да-да, лучше, чтобы миссис Барбер оставалась по прежнему адресу – на случай, если ему или кому-нибудь из его людей понадобится срочно с ней связаться.
В иной ситуации они с Лилианой зашагали бы вверх по улице, держась за руки, и уже минут через двадцать дошли бы до дома. Но сержант Хит вывел их всех в булыжный двор, и они вчетвером втиснулись в таксомотор: миссис Вайни и Вера уселись по бокам от Лилианы, держа ее одна за правую руку, другая за левую, а Фрэнсис примостилась на маленьком сиденье напротив. Дождь лил с прежней силой, низвергался потоками с крыш, бурлил в сточных канавах. Если не считать двух-трех прохожих, спешивших под зонтами, Чемпион-Хилл была пустынна, – хоть это хорошо, подумала Фрэнсис. Когда таксомотор остановился у дома, в окне нижней гостиной мелькнуло бледное взволнованное лицо ее матери, и ко времени, когда они подошли к крыльцу, она уже открыла дверь.
С минуту они все бессмысленно топтались в холле. Нет, в это невозможно поверить. Какой кошмар, просто нет слов.
– Все еще не могу осознать! – вскричала миссис Вайни. – Бедный Ленни, в жизни никого не обидел! Я вам скажу так, миссис Рэй: всем сердцем надеюсь, что этого негодяя поймают и вздернут! Причем вздернут дважды! Сперва за то, что он сотворил с Ленни, а потом за то, что он сотворил с Лил!
– Ну ладно тебе, мама, – вмешалась Вера, увидев выражение Лилианиного лица.
– Нет уж, я
– Да, обязательно. Но ты можешь сделать это наверху, верно?
Миссис Вайни, шумно отдуваясь и охая, начала с трудом подниматься по ступенькам. Вера следовала за ней, поддерживая Лилиану под локоть. Фрэнсис дошла с ними до поворота лестницы, а там рука Лилианы выскользнула из ее руки, точно веревка лодки, уносимой прочь течением, и Фрэнсис осталось лишь стоять и смотреть, как женщины пересекают лестничную площадку и исчезают за дверью.
– Фрэнсис? – Мать глядела на нее снизу испуганными глазами.
Фрэнсис спустилась обратно в холл, стараясь скрыть болезненную скованность движений, и негромко произнесла:
– Да, теперь полицейские считают, что, возможно, это убийство.
– Убийство!
– А Лилиана… – Она понизила голос почти до шепота. – Оказывается, она была беременна. Но от пережитого потрясения…
– О нет!
Они вместе прошли в гостиную. Фрэнсис огляделась:
– А где миссис Доусон?
Мать рухнула на диван, будто ноги совсем уже не держали.
– Я отослала ее домой с час назад. Сюда явился другой полицейский…
– Другой?
– Да, чтобы задать еще кое-какие вопросы. И мне почему-то до смерти не хотелось отвечать при ней. Полицейские шастали взад-вперед по улице, по проулку. Один из них в сад направился – наверное, до сих пор там. Но это же не может быть убийством, а, Фрэнсис?
Ничего не ответив, Фрэнсис быстро подошла к французским окнам и увидела темную, громоздкую, безликую фигуру еще одного констебля в резиновом плаще – они уже становились для нее воплощением ужаса. Этот держал в руке рулетку и делал какие-то пометки в блокноте, пытаясь прикрыть его от дождя широким рукавом. Калитка в садовой стене была распахнута настежь. Должно быть, констебль набрасывал схему расположения проулка относительно дома. Заметил ли он что-нибудь? Оставили ли они с Лилианой какие-нибудь следы, пока тащили тело Леонарда? Но даже если и оставили – затяжной ливень все давно смыл, так ведь?
Она услышала шаги в кухне наверху и подумала о пятнах на ковре в гостиной, о жирной спекшейся золе в ведре…
– Фрэнсис? – нетерпеливо позвала мать. – Поди сюда, присядь. Ты мне еще ничего не рассказала. Вас не было несколько часов. Почему так долго?
Фрэнсис неохотно отвернулась от окна, подошла к креслу у камина и опустилась в него, стараясь ничем не выдать, что у нее болят все мышцы. Она подалась вперед и протянула руки к огню, вдруг осознав, что ей невесть почему страшно холодно.
– Мы были в полицейском участке.
– В участке?
– Нас отвезли туда из морга. Чтобы Лилиана подтвердила свои показания.
