Ее бурные протесты прервал резкий стук в дверь. В комнату вошел мужчина – очевидно, полицейский врач. Он поставил свой саквояж на стол и достал стетоскоп. «Не изволят ли дамы выйти?» – произнес он, ни на кого не глядя. И после короткой паузы добавил усталым и раздраженным тоном:
– Право, я не могу проводить осмотр в комнате, полной народу.
Матроне Ригли наконец удалось выпроводить миссис Вайни, Веру и Фрэнсис из комнаты.
– Я буду здесь, доченька! – крикнула миссис Вайни, прежде чем дверь закрылась.
Но ждать в коридоре им не позволили, невзирая на шумные протесты Лилианиной матери. В сопровождении матроны Ригли они спустились на первый этаж, в приемное помещение – мрачный вестибюль, где стоял гул голосов и шагов. Там находилась дюжина бедно одетых людей, которые при их появлении разом умолкли и с неприкрытым любопытством воззрились на них.
Миссис Вайни в свою очередь обвела всех пристальным взглядом. Молодой парень в рваной куртке встал, уступая ей место, и она с обыденно-признательным видом опустилась на стул:
– Спасибо, голубчик. Спасибо, сынок. – Затем вытерла рот носовым платком, извлеченным из сумочки. – О господи. Не могу поверить. Просто
Фрэнсис остро ощущала заинтересованные взгляды окружающих. Она еще ничего не сказала ни миссис Вайни, ни Вере. Когда она заговорила, губы у нее были как резиновые.
– Полицейские считают… возможно, его убили.
–
– Что?! – эхом повторила Вера, впиваясь взглядом во Фрэнсис. – Убили? Лена?
– Почему они говорят такое?
– Не знаю.
Миссис Вайни была глубоко потрясена. Она вытерла губы еще раз и еще, потом скомкала носовой платок в кулаке и прижала к груди. Вера спросила, что Фрэнсис известно. Где нашли Лена? Когда это случилось? Когда полицейские пришли к ним?
– Ах, как это все ужасно для вас и вашей матушки! – воскликнула миссис Вайни.
Разговаривая, они постоянно поглядывали на лестницу, ведущую наверх, к комнате матроны. Мимо взад-вперед проходили полицейские, но никакого внимания на них не обращали. Смешанный гул голосов и шагов не стихал ни на секунду. Во Фрэнсис начала нарастать тревога, мучительная животная тревога при мысли, что Лилиана там одна, без нее, перепуганная до смерти. Что она делает сейчас? Что говорит?
Наконец появилась матрона. Фрэнсис бросилась к ней навстречу, но она пришла, разумеется, за миссис Вайни. Миссис Вайни затопала вверх по лестнице со всей скоростью, на какую только были способны ее чудовищно раздутые ноги. Когда через несколько минут она спустилась обратно в вестибюль, ее лицо снова походило на трагическую маску. Сердце Фрэнсис в очередной раз подпрыгнуло от страха – но миссис Вайни уже принялась громко рассказывать, что случилось. Вот уж поистине: пришла беда – отворяй ворота! Одно к другому, прямо в уме не умещается! Бедняжка Лил, оказывается, была беременна, впервые за столько лет, и врач сказал, что от потрясения, вызванного смертью Лена, у нее произошел выкидыш.
По крайней мере, подумала Фрэнсис, теперь Лилиане не придется скрывать, что она больна. Когда они вернулись в комнату матроны, Лилиана мелкими глотками прихлебывала свеженалитый чай из чашки и уже не плакала, хотя выглядела по-прежнему бледной и измученной. Она лишь раз встретилась взглядом с Фрэнсис и тотчас опустила глаза, но Фрэнсис увидела, что лицо у нее не такое испуганное, как прежде, и сама начала потихоньку успокаиваться. Даже миссис Вайни немного овладела собой. Ведь что-что, а уж такие вот вещи она хорошо понимала: обычная женская беда, которую не поправят ни полицейские, ни врачи со всей их ученой чепухой. Пока Лилиана допивала чай, она пощупала ей лоб, убрала волосы с бескровного лица. Потом взяла у нее пустую чашку и отдала матроне.
– Спасибо вам, сестра. А теперь я забираю дочь домой. Вера, подай наше пальто и шляпку… Ну, давай, голубонька, влезай в рукава.
Обеспокоенная матрона вышла, чтобы позвать инспектора. Ко времени, когда он вернулся в комнату, миссис Вайни застегивала на Лилиане пальто. С обычным своим бесстрастно-вежливым выражением лица инспектор сказал, что премного огорчен известием о болезни миссис Барбер. Разумеется, они ни в коем случае не попросили бы ее опознать тело мужа, если бы знали, что она в деликатном положении.
– Не сомневайтесь, я серьезно поговорю с констеблем Харди, – заверил он.
На что миссис Вайни горячо ответила:
– Да уж, пожалуйста, поговорите! Стыд и позор, я считаю, привлекать жену к такому делу! Полиция не полиция, но мы имеем полное право вчинить вам иск!
Лилиана положила ладонь на руку матери:
