– И хорошие постояльцы, вероятно? Они прожили в вашем доме, если я правильно помню, шесть месяцев или около того?
– Да, где-то полгода.
– Вы были знакомы с ними раньше?
– Нет.
– Какие у них были отношения, по-вашему?
Теперь наконец Фрэнсис посмотрела на него сосредоточенно. Он стоял в небрежной позе, опираясь бедром о стол, скрестив руки на груди.
– Нормальные, полагаю.
– Никаких ссор? Скандалов? Ничего такого?
– Право, затрудняюсь вам ответить.
– А часто ли они проводили вечера врозь, как вчера? Я задаю все эти вопросы, поскольку в делах вроде вашего, когда происходит убийство респектабельного человека…
– Но вы же не знаете наверняка, что это убийство?
– Да, наверняка не знаем. Я всего лишь пытаюсь составить представление о характере и привычках мистера Барбера. И мне думается, мисс Рэй, вы можете очень помочь нам. Ведь вам должно быть известно про ваших постояльцев гораздо больше, чем кому-либо. Вы ничего подозрительного не замечали? Не околачивался ли кто-нибудь возле дома? Не приходили ли какие-нибудь странные письма?
Фрэнсис постаралась взять холодный тон:
– Я не имею обыкновения просматривать почту наших жильцов.
Инспектор улыбнулся одной из своих профессиональных улыбок:
– Нимало в этом не сомневаюсь. Но все же вы могли что-нибудь случайно увидеть или услышать… Вот, например, вчера – миссис Барбер пробыла дома весь день?
Фрэнсис сделала вид, будто задумалась. Но она уже плохо соображала, что она может знать, а что не может. И сердце у нее по-прежнему бухало молотом. Она боялась, вдруг инспектор увидит, как оно бьется, – или даже услышит. Наконец Фрэнсис кивнула:
– Да, весь день и весь вечер.
– А чем она занималась – знаете?
Фрэнсис вспомнила, что она говорила матери.
– По-моему… генеральной уборкой.
– Генеральной уборкой? То есть перетрясала вещи в шкафах и комодах?
Почему его это заинтересовало?
– Не знаю. Да, наверное.
– А муж? Он выглядел как обычно, когда вы его видели в последний раз?
– Да.
– Как по-вашему, он был из тех людей, которые наживают врагов?
– Врагов? Нет, не думаю.
– Вы помните нападение, произошедшее в июле?
– Да, прекрасно помню.
– В тот вечер – пока миссис Барбер была в гостях – вы находились дома?
Фрэнсис не смогла заставить себя признаться, что она тоже была на вечеринке, а потому ответила уклончиво:
– Я увидела мистера Барбера с телесными повреждениями сразу после происшествия.
– А, вы видели телесные повреждения? Тяжелые, да? Врача вызывали?
– Нет, не особо тяжелые. Разбитый нос, синяки под глазами. Лужа крови на полу в кухне, но… в общем-то, ничего страшного. Врача не вызывали, мы с матерью справились своими силами. Мистер Барбер приходил сюда в участок спустя день или два, чтобы сообщить о нападении.
– Он вам так сказал, да?
– Ну да, в понедельник или во вторник. Сказал, что разговаривал с… с каким-то сержантом, насколько я помню.
Дальнейшие слова инспектор произнес задумчивым, доверительным тоном:
– Интересно, зачем мистеру Барберу понадобилось вводить вас в заблуждение? Видите ли, мисс Рэй, от него не поступало никаких заявлений. У нас были жалобы от двух-трех ваших соседей, но от самого мистера Барбера – ничегошеньки. Вы можете как-то объяснить это?
В полном замешательстве Фрэнсис уставилась в его гладкое, чисто выбритое лицо банковского клерка. Ответа у нее не было.
В следующий миг она вздрогнула, услышав какой-то суматошный шум в коридоре. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы отделить сам шум от эха, им порожденного, и понять, что он складывается из женских голосов, среди которых различался и слабый голос Лилианы. Обмирая от страха, она вскочила на ноги, одновременно с сержантом Хитом, кинулась следом за ним в коридор – и увидела в нескольких ярдах от двери Лилиану, безжизненно повисшую на руках своей матери и сестры Веры. Они только что прибыли в участок, объяснила матрона Ригли. Лилиана увидела их, побежала навстречу и лишилась чувств.
Женщины оттащили Лилиану обратно в теплую комнату и усадили у камина. Матрона Ригли размешала нюхательную соль в стакане с водой и поднесла стакан к ее губам. Лилиана со стоном отвернула голову, открыла глаза, с ужасом оглядела лица, склонившиеся над ней, – и разразилась слезами.
– Ну-ну, полно тебе, – дрожащим голосом пробормотала миссис Вайни.
Она сжимала руку Лилианы в обеих своих, нервно поглаживая и похлопывая. Ее безресничное лицо казалось беспомощно-голым. Она окинула комнату бессмысленным взглядом, словно и сама в полуобмороке, потом увидела Фрэнсис, и уголки ее рта и крохотных глазок опустились, как у трагической маски.
– Ах, мисс Рэй! Возможно ли поверить?
Матрона Ригли потянула миссис Вайни назад:
– Отойдите, пожалуйста. Сейчас же. Нужно дать миссис Барбер побольше воздуха.
Лилиана вцепилась в руку матери:
– Не уходи, мамочка! Не оставляй меня!
– Оставить тебя? – вскричала миссис Вайни. – Да ни за что!
