Классик игрового кино Сергей Юткевич вместе с опытным мастером Анатолием Карановичем и молодым художником Львом Збарским, зарекомендовавшим себя как талантливый книжный график, отважились на дерзкий эксперимент, ставший одним из заметных достижений в искусстве анимации, — экранизацию пьесы Маяковского «Баня».
И в то же время, которое теперь, в отдаленной ретроспекции, можно назвать именем одного из шедевров, сделанных в тот период, — «сказкой сказок», — наряду с ветеранами и молодежью на студии трудились мастера так называемого среднего поколения.
Николай Серебряков и Вадим Курчевский работали с молодыми Алиной Спешневой и Мариной Курчевской; ярким индивидуальным почерком отличались фильмы Виктора Никитина и Бориса Степанцева; а уж про автора сериала «Ну, погоди» Вячеслава Котеночкина что и говорить…
Нельзя при этом не вспомнить целую плеяду молодых сценаристов, пришедших в те годы на «Союзмультфильм», — Геннадия Цыферова и Генриха Сапгира, Эдуарда Успенского и Григория Остера, Феликса Камова, Александра Курляндского, Аркадия Хайта…
Ну и конечно, худсовет, составленный как из своих, местных, так и из приглашенных «зубров». В разное время в него входили Сергей Юткевич и Леонид Трауберг, Михаил Вольпин и Владимир Сутеев, Борис Ефимов и Никита Богословский…
Так сошлись тогда звезды, собравшие в одно время в одном месте этот редкий сплав талантов, где каждый обладал ярким индивидуальным почерком, а все вместе составляли уникальный ансамбль, где атмосфера товарищества, творческого горения, взаимного уважения, дружеской поддержки и неизменного юмора позволяла творить чудеса в любимом искусстве и была тем самым, тем главным и тем, увы, утраченным, что заставляло просыпаться по утрам с радостным чувством предстоящего рабочего дня.
Создатели и участники первого выпуска альманаха «Веселая карусель»: Г. Сокольский, Г. Баринова, В. Угаров, А. Петров.
Модель стеклянной гармоники, придуманная и сконструированная из различных материалов «Левшой» Анатолием Абареновым.
А. Абаренов. Коллаж из марионеток к фильму «Стеклянная гармоника».
На первомайской демонстрации. Г. Аркадьев (с фотоаппаратом) в колонне союзмультфильмовцев.
В мастерской Ю. Соостера: В. Морозов, В. Угаров, Ю. Соостер. Спина, возможно, моя.
На фестивале в Загребе. Слева направо: Э. Назаров, Р Раамат, А. Хржановский, А. Горленко, Ф. Хитрук, А. Караев.
Два президента фестиваля «Крок» — Д. Черкасский и Э. Назаров.
Во время фестиваля. Э. Назаров среди учеников и коллег. На переднем плане сидят слева направо: И. Максимов, Т. Подгорская, С. Меринов, Л. Эстрин.
Группа участников фестиваля «Крок». Справа налево стоят: Э. Назаров, К. Бронзит, А. Прохоров, А. Бубнов. Сидят: А. Петров, Н. Лукиных, А. Хржановский.
На съемках фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину». Л. Маятникова (слева) и О. Панокина.
Эскиз А. Спешневой к фильму «Не в шляпе счастье» (реж. Н. Серебряков).
Впервые я услышал это имя в начале шестидесятых. Возможно, еще до того, как состоялась знаменитая выставка в Манеже. Знаменитая как минимум по двум причинам.
Прежде всего, как образцовая провокация: тогда руководство Союза художников предложило в рамках Всесоюзной выставки живописи советских художников выставить свои работы нескольким молодым художникам из тех, кого числили наиболее заметными фигурами так называемого андеграунда. Предложение это имело целью устроить показательный разгром художников-нонконформистов. Прибывшему на выставку в сопровождении свиты партийных начальников Никите Хрущеву были предъявлены работы отщепенцев, своим творчеством опровергающих незыблемые устои социалистического реализма.
Юло Соостер входил в эту группу. Когда Хрущев, обращаясь к Юло, спросил: «А вы откуда приехали?» — художник ответил со свойственной ему прямотой: «Я приехал из лагеря». Вместе с тысячами репрессированных эстонцев Соостер отбывал срок в Казахстане, где он познакомился со своей будущей женой, послужившей художнику в дальнейшем моделью для изумительных портретов. Лида была москвичкой, и после отбытия срока художник и модель поселились в Москве.
Ну и конечно, тем еще стала знаменита эта выставка, что благодаря высочайшему гневу обрели дополнительную известность имена художников, на которых был обрушен этот гнев. Так, наряду с Робертом Фальком, ранее «широко известным в узких кругах», мы услышали имена Эрнста Неизвестного, Владимира Янкилевского, Юло Соостера, Юрия Соболева, Бориса Жутовского… Впрочем, возможно, я знал о Соостере и раньше от моих друзей, которые успели воспользоваться тогдашней традицией в жизни подпольных художников и посетить его мастерскую в один из «приемных» дней — это была единственная возможность познакомиться с творчеством авангардистов-шестидесятников.