Один такой «снайперский выстрел» запомнился мне больше других, поскольку цель его изначально не была очевидной. Юло обмакнул перо, занес его над бумагой… И тут с пера срывается огромная клякса, вполне бесформенная для обывательского взгляда. Но не для острого глаза Соостера. Несколько секунд он смотрит на эту кляксу, затем четырьмя штрихами рисует вокруг нее рамку, и вы становитесь свидетелем чуда под названием «художественная организация пространства листа» или «что такое мастерство композиции»: перед вами — поразительное в своей красоте и законченности произведение искусства.
Поселившись вместе с семьей в Тушине, Юло, умевший видеть светлые стороны во всем, что бы с ним ни происходило, решил, что огромные снежные просторы мало населенного тогда района — лучшее место для прогулок с сыном на лыжах: он должен научиться хорошо ходить на лыжах, чтобы через залив (видимо, Соостер имел в виду Таллин), если понадобится, добежать до Швеции. «Зачем?» — спрашиваю. «Вдруг я захочу угостить друзей виски. У нас ведь его не купишь…»
Я мечтал сделать с Соостером не один фильм. И ему, он не скрывал этого, хотелось такого продолжения. Но получилось так, что после окончания «Стеклянной гармоники» мне пришлось отправиться служить в ряды морской пехоты, и я провел два года на Балтике, невдалеке от родины Соостера. Приехав в Москву на побывку незадолго до окончания службы на флоте, в октябре 1970 года, я буквально на следующий день получил известие о внезапной смерти Юло…
Пластические образы, составляющие творческое наследие Юло Соостера, продолжали свою жизнь на выставках в Тарту, Таллине, Москве. В какой-то из дней мне неотвратимо захотелось познакомить с этими работами новое поколение зрителей. И тогда Юло, как мне показалось, пыхнул трубкой и подмигнул мне с одной из своих фотографий.
Так появились фильмы цикла «Школа изящных искусств» — «Пейзаж с можжевельником» и «Возвращение».
После показа «Школы изящных искусств» во Франции ко мне не раз подходили зрители, чтобы сказать: «Мы поняли, что Соостер — это ваш Пикассо». В этих фильмах я старался рассказать о Юло с такой непосредственностью и свободой, которым учился у своего великого друга в те незабвенные для меня времена, когда «он между нами жил»…
Ю. Соостер. Автопортрет.
Ю. Соостер в мастерской на Сретенском бульваре. Книжные полки заменяли ящики из-под продуктов из соседнего магазина.
Яйца, рыбы, можжевельники и другие пластические формы — мир живописных образов Ю. Соостера.
Ю. Соостер и И. Кабаков. Их мастерские находились рядом.
Ю Соостер. Автопортрет.
Ю. Соостер. Раскадровка к фильму «Стеклянная гармоника».
Поиски персонажей к фильму «Стеклянная гармоника».
Б. Жутовский, Ю. Соболев, В. Янкилевский на посмертной выставке Ю. Соостера в Таллине.
На выставке Ю. Соостера в Московском горкоме графиков. Справа налево: М. Нейман, А. Хржановский, В. Угаров.
С моей точки зрения, факт появления Соостера на московской художественной сцене необычайно важен для всего дальнейшего развития нашего так называемого неофициального искусства.