Майя Иосифовна вообще была «заряжена» всевозможными идеями и замыслами, некоторые из которых так и просились на экран или в книгу. Один из них походил на послесловие к роману «Мастер и Маргарита». Вернее, не послесловие, а развитие одной из главных линий, и называться он должен был «Нечистая сила в Москве». Замысел, на мой взгляд, блестящий, будто специально рассчитанный на возможности анимации, и, наблюдая за происками нечистой силы в наши дни, можно утверждать, что в смысле актуальности — явно долгоиграющий.
У Майи Иосифовны были любимые поговорки, периодическое употребление которых придавало ее речи особое обаяние. Одна из них к тому же сокращала количество употребляемых слов. Так, на большинство вопросов М.И. отвечала: «Это зависит…» Не знаю, у кого она заимствовала это практичное, чрезвычайно удобное в разговоре речение, но знаю, что во многом ее речь обогатила воспитывавшая ее няня. Не припомню всех ее высказываний, зато одно из них — из няниного словаря — перешло в мой лексикон. И, употребляемое кстати, всегда вызывает в памяти дорогую Майю Иосифовну. Вот оно: «…Слышал(а) своими
Вообще же следить за речью Майи Иосифовны, как устной, так и письменной, было всегда удовольствием: при богатстве словарного запаса еще и сам ход ее мысли изобличал ум сильный и в то же время изящный. А количество сносок на цитируемую литературу может составить отдельную книгу, полезную для воспитания юношества — в порядке приобщения к мировой культуре.
Когда мы с женой некоторое время тому назад оказались в Мюнхене, мы виделись с Майей Иосифовной почти ежедневно: часто приглашали ее отобедать или поужинать с нами, после чего провожали ее домой, в крошечную квартирку в самом центре Мюнхена. Это жилье Майе Иосифовне как своему резиденту предоставил местный университет. Окно Майиной комнаты выходило на рыночную площадь, всегда густо заселенную торговцами и покупателями.
У М.И. было хобби, или, лучше сказать, страсть. Возникла ли она как реакция на безвозвратно ушедшее время или из чувства гармонии с миниатюрными габаритами самой хозяйки — кто знает? — сказать не берусь. Но сооруженные, видимо, на заказ миниатюрные шкафчики и полочки, устроенные в передней, содержали в десятки раз уменьшенные предметы из быта людей прошлого, XX века. Чуть ли не единственным предметом, которого не хватало в этой коллекции, был примус, и я не перестаю корить себя за то, что не проявил должных стараний, дабы соорудить с помощью умельцев этот предмет и доставить его в Мюнхен.
Майя Иосифовна Туровская превосходно знала историю, умела бесстрашно анализировать прошлое, трезво оценивать настоящее и много сделала для того, чтобы будущее наше и наших потомков оказалось более достойным. Сбудутся ли ее чаяния — «это зависит…»
2019
А. Эфрос и Н. Крымова с сыном Дмитрием.
Дарственная надпись И. Соловьевой в книге И. Соловьевой и В. Шитовой «Четырнадцать сеансов».
Слева: В. Шитова. Справа: И. Соловьева.
И. Соловьева, получающая почетную награду, и наблюдающий за этим А. Смелянский.
Обложка книги И. Соловьевой «Первая студия. Второй МХАТ».
Плакат к фильму «Обыкновенный фашизм».
Слева: Рукописный титульный лист к планировавшемуся, но так и не вышедшему в нашей стране изданию сценария фильма «Обыкновенный фашизм». Справа: Дарственная надпись М. Туровской на титуле немецкого издания материалов к фильму «Обыкновенный фашизм». Мюнхен, 28 января 2017 г.
М. Туровская, М. Нейман и А. Хржановский.
Обложка книги М. Туровской «Зубы дракона» (худ. А. Бондаренко).
Дарственная надпись М. Туровской на книге «Бинокль».
Слева: М. Туровская в своей квартире в Москве на Красноармейской улице. Справа: Фрагмент интерьера мюнхенской квартиры М. Туровской.
С Анатолием Васильевичем Эфросом я встречался несколько раз. Не могу себя также отнести к числу прилежных зрителей его театральных работ — смотрел их от случая к случаю.
Но вот, оглядываясь на прошедший век, думая о тех, кто определил его облик, сделал его если не безусловно прекрасным, то не столь омерзительным, каким он порой так безудержно стремился стать, — я непременно вспоминаю Анатолия Васильевича.