Она действительно была своя для многих — драматурги, писатели, режиссеры считались с ее мнением, ценили ее талант и такт, с которым она умела, не обижая тех, кого критиковала, поставить все на свои места.
Ее отзывчивость и доброта была известна всем, а я имел возможность оценить эти ее качества, когда она с азартом молодой тигрицы бросалась на защиту моих работ, если кто-то их не принимал так, как, по ее мнению, они того заслуживали. И когда надо было пригласить Ираклия Луарсабовича Андроникова посмотреть последний из моих пушкинских фильмов, для появления которого он так много сделал, она первая подошла к калитке у дачи Андроникова, буквально ведя меня за руку за собой…
Те же, кому довелось не лично общаться с Наталией Анатольевной, а только видеть ее блистательные передачи с Фаиной Раневской и Ией Саввиной, наверняка были покорены ее талантом собеседницы и рассказчицы — талантом, редчайшим для сегодняшней журналистики…
Их часто можно было видеть вместе в концертах, но у Веры Васильевны страсть к музыке, как мне показалось, превалировала над всем остальным, и я бывал счастлив, когда она принимала мои приглашения посетить тот или иной концерт или просила у меня толстый том монографического исследования И. А. Барсовой о Г. Малере.
Обе они обладали редким свойством смотреть в корень того или иного явления или события.
Мы буквально ловили каждое слово, сказанное устно или письменно, совместно или по отдельности, Инной Соловьевой и Верой Шитовой… Инну Натановну Соловьеву интересовали прежде всего истоки, а также те глубинные процессы, которые происходили в недрах театрального искусства. Одними — но не единственными — из свидетельств этого интереса явились ее блистательные монография о В. И. Немировиче-Данченко и монументальный труд об истории МХАТа второго…
В 1956 году Эраст Гарин и Хеся Локшина — преданные ученики Мейерхольда — возобновили авторскую версию спектакля «Мандат», поставленного Мейерхольдом в 1924 году. Гарин играл роль Гулячкина, принесшую ему в той постановке фантастический успех. Эту же роль он играл и в новом спектакле, поставленном по мотивам мейерхольдовской постановки. Зрители по-разному оценили и откомментировали эту работу. Соловьева, объективно оценивая потери, неизбежные после столь длительного перерыва, писала: многое зачтется Гарину и Локшиной, не побоявшимся после ареста и убийства Мастера в 1940 году и предания его имени анафеме и забвению посвятить спектакль его памяти. Впервые имя Мейерхольда вновь появилось на афише после двадцатилетнего перерыва, и в этом критик Инна Соловьева видела великую заслугу Эраста Гарина и Хеси Локшиной…
Инна Натановна принимала живейшее участие в судьбе нашего сына в тот момент, когда он стоял на пороге выбора. Не знаю, какие основания она нашла для того, чтобы прочить Илье будущее выдающегося театроведа, но знаю, что эту вакансию она прочно зарезервировала для него на руководимом ею факультете.
Когда я готовил сборник, посвященный Гарину, я попросил И. Н. посмотреть мой текст.
Инна Натановна сделала это и при сем обратила мое внимание на частое употребление хвалебных эпитетов вроде: «выдающийся спектакль», «поразительное искусство», «незабываемый образ» и т. п. и сказала мне фразу, которую я часто вспоминаю сам и передаю всем, кого это может касаться:
«Раздавать ордена — не дело критика…»
В свои девяносто с лишним лет Инна Натановна приходила на работу в Камергерский проезд, поднималась по лестнице, в чем ей обычно помогали попавшие в поле зрения студенты, и говорила про это так: «Почему не позволить молодым людям сделать доброе дело — перевести старушку через дорогу или помочь ей подняться по лестнице…» И глаза ее при этом светились лукавым блеском…
А недавно И. Н. Соловьева поразила всех нас тем, с каким блеском она представила подготовленные ею к публикации «Дневники» актера МХАТ И. М. Кудрявцева. Мы с нетерпением ждем выхода мемуаров И. Соловьевой, над которыми она продолжает трудиться в настоящее время…
Декабрь 2019
Имя Майи Туровской вошло в сознание соотечественников в связи с выходом на экраны великого фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм». Авторами идеи, а также сценария были молодые тогда критики Майя Туровская и Юрий Ханютин.
Впоследствии я не раз слышал от Майи предупреждение Ромма, сделанное в начале работы: «Имейте в виду, — говорил он, — если фильм провалится, то виноваты будете вы. А если будет иметь успех, заслуга в этом будет целиком моя…»
Но это не остановило сценаристов на пути к осуществлению их замысла. Их, как и режиссера, заслуга не только в исследовании самого явления — фашизма, начиная со стадии его зарождения, но, прежде всего, в показе причин, до боли рифмующихся с тем, что происходило в нашей стране по мере становления и укрепления сталинского тоталитарного режима.