Прилетев в Варшаву, он обрадовался возможности навестить старинного приятеля, режиссера Акселя, с которым работал в БДТ, когда тот ставил пьесу Брехта «Карьера Артура Уи»… А в Черногории до обеда, после которого мы обычно уезжали в какой-нибудь городок встречаться со зрителями, мы проводили время на пляже, где Юрский, обложив себя книгами и журналами, все же иногда отрывался от работы, чтобы совершить заплыв. В эти минуты я смотрел на него с восхищением и убежденностью в том, что, если бы не карьера актера, его ожидала бы карьера великого пловца, быть может олимпийского чемпиона: такой скорости и красоты в плавании кролем я в жизни ни у кого не видывал.
В очередной раз Юрского пригласили приехать представить фильм в начале этого года в Венеции. Причем выяснилось, что в Венеции он никогда не был. Приглашающие обещали поселить Сергея Юрьевича в знаменитом палаццо на берету Большого канала, любить и холить его в течение хотя бы двух-трех дней. И Юрский было согласился. Но после длительных переговоров все же отказался: такой напряженный рабочий график ему предстоял в эти дни… Незадолго до этого, на «Декабрьских вечерах» в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, состоялось выступление Юрского в ансамбле с приглашенными им музыкантами. Мы созванивались в процессе работы Юрского над этой программой, и он жаловался на все: на трудность подобранного им материала, на трудные репетиции, которые начинались в девять часов утра, на выставку, которая была приурочена к «Декабрьским вечерам». Это был поразительный вечер: Юрский блистательно читал стихи великих поэтов по-русски и по-французски, это был по сути моноспектакль: зрители живо реагировали на остроумный текст, на то, как артист, словно водит зрителя на поводке, заставляет его то изумляться, то восхищаться, то недоумевать, то снова радоваться…
Едва откланявшись после длительных аплодисментов, Юрский покинул Белый зал, и по его лицу, по походке видно было, чего стоило ему это выступление…
Он работал на износ до последних дней. При том что он, не скрывая, жаловался на здоровье. «Ухожу из театра», — твердил он как заклинание, которое не в силах был привести в действие…
Он не ушел из театра. И никогда не уйдет из нашей жизни, оставаясь в ней своим неповторимым искусством в фильмах, книгах, на телевизионном экране.
Когда я слышу или читаю слова шекспировского Гамлета: «Что за мастерское создание — человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего бога!..» — я думаю о том, что автор описывал любимого им человека, которого он хорошо знал. И этот человек был похож на Сергея Юрьевича Юрского.
С. Юрский в телевизионной передаче «Театральные встречи». Москва, 1966 г.
С. Ермолинский, Н. Крымова, В. Каверин, С. Юрский. Переделкино, 1970-е гг.
Т. Луговская и С. Юрский.
Слева: С. Юрский в роли Дирижера. Фильм «Чернов/ Chernov» (реж. С. Юрский). Справа: Ф. Раневская и С. Юрский в спектакле «Правда — хорошо, а счастье лучше» театра им. Моссовета (реж. С. Юрский).
Книга С. Юрского, подаренная нашей семье, с дарственной надписью.
С С. Юрским на съемках фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину». Санкт-Петербург, 2008 г.
С. Юрский на съемках фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину». Санкт-Петербург, 2008 г.
С. Юрский и Ж. Оганджанян во время съемок.
Слева и справа: С. Юрский и А. Фрейндлих. Кадры из фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину», (реж. А. Хржановский).
С. Юрский, Н. Зархи, М. Нейман в гостях у Н. Гутман (вторая слева) после ее концерта. Фото А. Хржановского.
В конце пятидесятых годов в среде творческой интеллигенции появилось племя, которое с легкой руки одного критика стали называть шестидесятниками. Это название как-то рифмовалось с тем, что подметил Ю. Н. Тынянов среди особой породы людей двадцатых годов позапрошлого столетия, когда говорил о «людях с прыгающей походкой». Тынянов представил их как образ будущих декабристов.
И в этой среде особое место занимал отряд литературных и театральных критиков. Можно было бы найти какую-то связь этих критиков и той позиции, которую они занимали, с передовыми критиками XIX века, сыгравшими общественно значимую роль в борьбе западников и славянофилов…
Эти критики немало сделали для развития того общества, которое, в конце концов, так бы хотелось считать гражданским и от которого мы еще так далеки…
Но если я вспоминаю их имена на этих страницах, то не только потому, что я и мои скромные труды заслужили их благорасположение. У них учился я многому. И сейчас с благодарностью вспоминаю труды и дни Наталии Крымовой, Станислава Рассадина, Владимира Лакшина, Виктора Демина, Майи Туровской, Веры Шитовой и ныне здравствующей Инны Соловьевой…