— А знаете, Юра, как расстроился Павел Николаевич, когда вы ушли из мастерской, и только спросил: «Чем он сейчас занимается?»
— Он стал артистом, у него обнаружился дар звукоподражателя.
— Кому же он подражает?
— Кому угодно. Он может в звуках изобразить кого и что угодно.
— Лучше бы он подражал самому себе, — заключил Мастер.
О том, чем мне запомнились детские и шкальные годы, читатель, если захочет, может узнать из этой же книги, так же как о годах учебы во ВГИКе, первых опытах в анимационном кино, службе в морской пехоте и, после демобилизации, работе в кино, продолжающейся по сей день.
Бабушка Раиса Яковлевна и дед Михаил Яковлевич Берлинские с детьми. Слева направо: Александр, Илья, Павел, Григорий, Лев, Вера, Елена, Розалия. Иркутск, 1910 г.
Слева: Мамина няня «Николавнушка». Справа: Григорий Михайлович Берлинский (дядя Гриня). 1940-е гг.
Илья Михайлович Берлинский
Павел Михайлович Берлинский (дядя Пана).
Слева: Лев Михайлович Берлинский (дядя Лёва). Тифлис, 1930-е (?) гг. Справа: Мой рисунок (5 лет).
Елизавета Николаевна Берлинская (урожд. Попова Кокоулина) и Александр Михайлович Берлинский (тетя Леля и дядя Саня).
Квартет Московской филармонии (впоследствии квартет им. А. П. Бородина) в первом составе: Р. Дубинский, В. Берлинский, Н. Баршай, Р. Баршай — с Д. Шостаковичем.
Дед Борис Феликсович Хржановский — заведующий Восточно-Сибирским отделением изд-ва Сытина. Иркутск, 1910-е гг.
Дом в Иркутске, в котором жила семья Хржановских. Фотография 1960-х гг. с ремаркой отца на обороте.
Мой отец, Юрий Борисович Хржановский, в возрасте трех лет. Ок. 1908 г.
Две бабушки: Варвара Ивановна Хржановская и Раиса Яковлевна Берлинская, со мной на руках. 1940 г.
Ю. Хржановский. Ленинград, 1920-е гг.
Афиша выставки «Мастеров аналитического искусства» (Школа Филонова) в Доме печати. Ленинград, 1927 г.
Слева: П. Филонов. Портрет певицы Евдокии Николаевны Глебовой, сестры Филонова. 1915 г. Справа: Ю. Хржановский. Мемориальный портрет П. Н. Филонова. 1980-е гг.
Отец родился в Казани (а не в Иркутске, как сказано в одной из биографических справок) 30 (17) августа 1905 года.
Выяснить, кто был нашим предком — один из руководителей польского восстания 1861 года генерал Адальберт Хржановский, чье имя упомянуто в словаре Брокгауза и Эфрона, или кто-либо другой из поляков, носящих эту фамилию, — пока не удалось. В Иркутске отец учился в Художественной школе Ивана Лавровича Копылова, из которой вышло немало первоклассных художников. Между прочим, в своих «Дневниках» П. Н. Филонов упоминает о визите к нему И. Л. Копылова, которого рекомендовал и привел к Мастеру мой отец.
Пейзажи Байкала, жарки́[3], распускающиеся по весне на таежных склонах, ананасы и апельсины, которые продавались в далеком сибирском городе круглый год (о такой роскоши и жители столицы не мечтали при коммунистическом режиме): китайцы, торговавшие сладостями на улицах Иркутска; герань на подоконниках, буряты и якуты — охотники и рыболовы — и многое другое навсегда запало в память молодого человека. Некоторые из этих образов ожили впоследствии не только в его рассказах и блистательных показах, мастером которых он был, но и нашли отражение в его графических и живописных работах.
Одним из событий, определивших во многом и судьбу, и творческие склонности моего отца, было знакомство с семейством моей будущей матери, ее родителями и братьями Берлинскими. Между прочим, в компании с ними — пианистом и скрипачом Павлом и виолончелистом Львом Берлинскими — отец совершил первый в своей жизни гастрольный тур по Ленским приискам. В концертах, где звучала классическая музыка, отец выступал в качестве конферансье, а также читал рассказы Зощенко. Впоследствии он участвовал со своим эстрадным номером-дивертисментом в спектакле «Уважаемый товарищ», поставленном по пьесе Зощенко на сцене Ленинградского театра сатиры Э. Гариным и X. Локшиной.
История поступления в Академию художеств, учеба у Петрова-Водкина и Малевича (в ГИНХУКе), а затем участие в объединении «Мастера аналитического искусства» (МАИ), работа под руководством Филонова по оформлению Дома печати, спектакль театра Дома печати «Ревизор», также оформленный филоновцами, — обо всем этом рассказал отец в своих воспоминаниях.
Все, что делал отец, давалось ему без видимых усилий. Я слышал от Б. Гурвича, товарища отца по группе МАИ, как Филонов приводил другим ученикам в пример усердие отца: вот, мол, Хржановский и днем и ночью сидит на лесах не разгибаясь, трудится над своим холстом.
На самом же деле отец набрасывал верхнюю одежду на спинку стула, сверху пристраивал шапку, снизу — валенки, это создавало полную иллюзию его присутствия, а в действительности давало ему возможность смотаться, к примеру, на концерт в филармонию или в какой-нибудь клуб либо Дом культуры, где он сам выступал с номером в оригинальном жанре звукоимитации.