Баг зажимает пальцами переносицу, сплевывает под ноги и задумчиво рассматривает стесанные костяшки. Я обещала его не бросать, но подойти не решаюсь — так и стою в сторонке, кусая губу.
Лось, как самый взрослый и физически развитый, идет в ближайший магазин, а потом мы с песнями и громким смехом через весь центр премся в репетиционный гараж.
Из разбитой руки Бага на обледеневшую дорогу капает кровь. Он держится поодаль и не говорит мне ни слова, а я, задыхаясь от досады, с переменным успехом изображаю, что мне смешно и весело.
В гараже разбираем из пакетов пиво — на сей раз оно открывается, стоит легонько потянуть за кольцо, и я справляюсь с пробкой самостоятельно. Ребята включают обогреватель, усаживают Бага на стул, перевязывают его поврежденную руку и вручают гитару.
Баг покорно ее принимает, наигрывает перебором что-то до боли знакомое, и по первой же фразе я узнаю песню.
Это моя любимая песня…
Мама присылает эсэмэс с пожеланием хороших снов, спрашивает, как прошел день, и я быстренько отвечаю, что ложусь спать.
В самом деле, не признаваться же ей, что я напилась в сомнительной компании, а теперь сижу в уголке и стараюсь не отсвечивать. Потягиваю замерзшими губами безвкусное пиво и не смею посмотреть на краша с гитарой, а сердце то замирает, то выпрыгивает из груди.
В единственном окне за его широким плечом уже сгустилась черная ночь, парочки возле меня вконец захмелели и без стеснения лапают друг друга. Я опять ощущаю чужеродность, отчаяние, бессилие… и мечтаю исчезнуть.
Но не могу даже уйти — общественный транспорт уже не ходит, а денег на такси у меня нет.
«…Все дневные посты ночью выльются в пир,
И лишь твоя красота спасет уродливый мир…»[14] — чистым голосом выводит посторонний, повзрослевший, уставший Баг, и
Между нами больше никогда и ничего не произойдет, и в подтверждение этого факта он весь вечер открыто меня игнорит.
Мне плохо и чудовищно одиноко, в ушах звенит, желудок каменеет, к горлу подкатывает тошнота.
Не в силах ее побороть, я вскакиваю, вырываюсь наружу и падаю на колени у гаражной стены. Мучительные спазмы сворачивают внутренности в узлы, рвота находит выход и хлещет даже из носа, а из глаз ручьями льются слезы.
Все это время кто-то гладит меня по спине, но я в ярости мотаю головой и сбрасываю теплую руку — меньше всего мне сейчас нужны компания и сочувствие.
Свидетель моего адского позора отваливает, и я искренне надеюсь, что это была Яна или Лада.
Наконец внутри воцаряется прохладная болезненная пустота — точно такая же, что и снаружи.
Мороз щиплет кончик носа и распухшие от соли щеки, в висках стучит, силы иссякли.
Выпрямляюсь, пытаюсь отдышаться, всматриваюсь в непроглядный мрак за густыми кустами вербы, и оттуда на меня пялится потусторонний, первобытный ужас.
Он ждет меня, именно меня, но я малодушно отворачиваюсь и на заплетающихся ногах возвращаюсь к ребятам.
Стекла очков мгновенно запотевают в тепле — протираю их концом шарфа, водружаю обратно на нос и понимаю, что Ваньки и Лады в гараже уже нет, а вот Лось и Яна развалились на диване и… Боже мой, какой неудобняк!
Прикрываю вспыхнувшее лицо ладонью и пулей вылетаю прочь, но на выходе врезаюсь в Бага.
Так вот кто меня гладил! Никакой последовательности в поступках.
Он отщелкивает окурок, застывает в шаге и смотрит сверху вниз — долго, пристально и до мурашек волшебно.
Он ждет меня. Именно меня…
Но здравый смысл кричит: «Хватит. Не ведись!»
— Я пойду. Провожать не надо! — хриплю я и шарахаюсь в сторону.
— Пешком через весь город, Эльф? Одна? В час-то ночи? — озадачивается Баг.
— Всего несколько остановок. — Я нервно взмахиваю руками. — Можешь предложить что-то получше?!
Баг достает телефон и набирает чей-то номер. Все ясно: он вызывает для меня такси.
Поступок, достойный настоящего рыцаря. Женатого, верного и здравомыслящего.
В этот момент я отчего-то напрочь забываю, что мы пропили все деньги, и Баг выгреб из кармана последнюю мелочь, когда у Вани закончились сиги.
— Ты где? — раздраженно спрашивает Баг неведомого собеседника. — Понятно. Да. Да. Да понял я! Все, давай, пока. Пока, я сказал!
Судя по тону, на проводе явно была не служба такси. И не Маша.
— Пойдем. — Баг тянет меня за капюшон и разворачивает к дороге. — Нарисовалась одна вписка.
Глава 22
Мы проходим через две улицы: черные глыбы домов ослепли, скованный морозом город впал в летаргию.
Баг шагает рядом, добивает уже третью сигарету и молчит, будто резко утратил способность шевелить языком.
Я успела сто раз пожалеть, что не ушла: сейчас бы лежала в горячей ванне, ревела, зализывала раны или… наносила новые. Злость, обида и не до конца выветрившийся алкоголь курсируют по венам, вызывая то слезы, то желание сбежать, то потребность умереть.
Спотыкаюсь о невидимые кочки и поскальзываюсь на прозрачном ледке, Баг каждый раз ловит меня за одежду и удерживает от падения, но тут же убирает руки в карманы. Это задевает и откровенно бесит.
