В комнате не было никаких подсказок или намеков на его интересы и прошлую жизнь, и я разочарованно выругалась. Как по наитию, поднялась на носочки, и в дальнем углу верхнего стеллажа обнаружились старые журналы, а еще — фотоальбом.
Словив секундную радость, я стащила их с полки и опять залезла на кровать.
В стопке находилась подшивка манги “Норагами” и ворох распечаток текстов песен с аккордами и табами для гитары — почти все оказались моими любимыми.
А фотографии трех-четырехлетней давности, запрятанные в альбоме, запечатлели еще мелкого Бага. Тогда он был худым, веснушчатым, патлатым, носил трешерские[16] шмотки и улыбался, словно солнышко. Катался на скейте, рубился в ГТА[17], играл на гитаре, тащил домой бродячих котов и собак и мечтал. Мечтал обо всем и сразу, судя по тому, как искрились его смеющиеся глаза.
Почему же он стал тем, кем является сейчас? Наглухо закрытым, не по годам загруженным чуваком, которого долбит депрессия. Мутным психом, режущим себя до полусмерти. Хреновым мужем и непонятно каким будущим отцом.
И это в восемнадцать лет».
Откладываю ручку, разминаю уставшие пальцы, отхлебываю горький кофе и тяжко вздыхаю.
Придурок, как он умудрился?!
Но именно таким — потерянным, задумчивым, нелогичным — он и нужен мне… И мне безумно жаль. Жаль, что ни он, ни я, да и вообще никто не способен просчитать наперед все жизненные ходы.
«Потом я достала из рюкзака блокнот и карандаши и, отрешившись от места, времени и обстоятельств, долго рисовала портрет веселого солнечного Женьки трехлетней давности в образе Ято — бездомного бога-раздолбая, исполняющего желания всех, кто попросит. Вырвала листок, оставила его на прикроватной тумбочке и заглянула в телефон — Баг отсутствовал уже два часа.
А у меня не осталось даже завалящего полтинника на дорогу домой.
Если начистоту, мне совсем не хотелось оттуда уходить. Но остаться я могла, разве что превратившись в черную плесень и навсегда въевшись в эти холодные стены.
Я вышла в коридор и, поплутав по его закоулкам, оказалась в сумрачной просторной кухне. Нажала на кнопку электрического чайника — тот зашумел, создавая иллюзию жизни, — залезла с ногами на дорогой венский стул и посмотрела в окно.
Из него открывался потрясный вид, тот же, что и с крыши этого дома: черно-белая земля, серое небо, бетонные кубики микрорайонов, тучи, смешавшиеся с дымом заводских труб. Пятнадцатый этаж. Уединение, созерцание, безвременье…
У меня захватило дух.
Баг говорил, что между нами никогда и ничего не может быть и нужно просто остановиться, но эта ночь все равно случилась. Я была с ним. Он был со мной. Мы искренне любили друг друга…
