На миг одолевают мутные, тревожные сомнения, но я принимаю предложение дружбы. Яна тут же появляется в сети и многословно извиняется за безобразную сцену в гараже:
О боже мой… Я краснею, как вареный рак.
Однако после всего, что мы творили с Багом, я едва ли имею право осуждать ребят. Да чего уж там: я прекрасно их понимаю.
Яна присылает мне вереницу милых смайликов, и параллельно оживает второй чат.
Поспешно его открываю, но радость и надежда мгновенно сменяются горьким разочарованием. Пишет не Баг, а Lада Nameless:
Я крепко задумываюсь.
Мне понравились девчонки, понравилось проводить с ними время. Как любит говаривать мой папа, когда еще, как не в восемнадцать, отрываться на полную катушку?
В их компании я не ощущаю себя отщепенцем и человеком второго сорта, они разделяют мои интересы, выкупают мои приколы, с ними я не задумываюсь о лезвиях и дерьмовой жизни и искренне улыбаюсь.
Я не знаю, что такое дружба, но, кажется, мы в полушаге от нее, и на репетиции сблизимся еще сильнее…
Баг. Черт побери, там будет Баг!
Так и не придумав ответ, откладываю телефон и нарезаю круги по комнате.
За окном светит бледное весеннее солнышко, люди внизу поснимали теплые куртки и головные уборы. На ветвях хрипло каркают черные птицы, по дорогам ползут грязные машины.
Мир не рухнул из-за того, что я осталась у Бага, и мы…
Так или иначе, мне придется с ним сталкиваться — пусть даже случайно. Лучшее решение — не избегать или прятаться, а, набравшись храбрости, взглянуть в его глаза.
Я сразу все пойму. А дальше — сориентируюсь.
Но мысли упорно, упорно, упорно ползут не туда
Он стал моим первым, он понял это, но все равно кинул в квартире матери-алкоголички без копейки денег и убежал спасать свою принцессу. И до сих пор не поинтересовался моим самочувствием и делами.
А чувствую я себя так, будто меня окунули в дерьмо. Особенно после сцены с его невменяемой, но проницательной мамочкой.
«Давай остановимся, Эльф»…
Похоже, этой чертовой фразой он действительно поставил жирную точку в наших отношениях и не собирался их продолжать. А то, что случилось потом, было по синей грусти, сдуру, по моей инициативе, и ничего для него не значило.
Безуспешно пытаюсь прийти в норму: умываюсь ледяной водой, долго смотрюсь в зеркало в ванной и, пожалуй, начинаю понимать, почему окружающие в основной своей массе стараются меня избегать. Ведь я же и вправду уродина. Такая показушно неестественная, дерганая, со змеиными прозрачными глазами. Что за каша у меня башке? Что за шмотье в моем шкафу? Какой нормальный человек в здравом уме свяжется с таким ничтожеством?
“
—
“
“
“