Какая малость для вечности, которой мы все когда-нибудь станем.
Так что теперь?
Теперь будет только больнее. Я больше не смогу противостоять своим глупым чувствам и отрицать очевидное. Я просто не смогу поднять на него глаза.
***
Я настолько безнадежно заблудилась в дебрях сомнений, слабости, решимости и страха, что светлая мысль о немедленном бегстве домой пришла лишь тогда, когда метаться стало слишком поздно.
В двери повернулся ключ, и я окаменела от ужаса.
С грохотом упала на пол обувь, взвизгнула застежка-молния на чьей-то куртке, и на кухню вошла молодая стройная женщина, лайтовая копия Бага.
Его мама?
В глазах заплясали темные мушки.
— Ты еще что за нечисть, а? — прохрипела она, отчего-то ни капли не удивившись незваным гостям. Ее темные волосы были собраны в неряшливый хвост на затылке, на опухшем лице размазался макияж, а острый перегар перебивал мой собственный.
— Здравствуйте… — пропищала я.
Чайник запыхтел и с щелчком отключился.
— Ага. Привет. — Пошатываясь, она прошла к шкафу, поставила на стол две фарфоровые чашки, закинула в них чайные пакетики и до краев налила кипяток. — Женек тебя сюда притащил? Или кто-то из его дружков?
— Женя. Извините, я уже ухожу. — Я опустила глаза, ощущая, как по венам отравой растекается мучительный стыд.
— Подожди, чаю попьем, потом уйдешь.
Мама Бага вынула из пачки тонкую ментоловую сигарету и подпалила ее кончик золотистой зажигалкой. Жест должен был получиться изящным, но бледные руки слишком явно дрожали.
— Куришь?
Я отрицательно замотала головой.
— Странно. Он никогда не водил сюда девочек. Даже ту деваху, на которой женился. Стесняется, — усмехнулась она знакомой болезненной улыбкой. — А сам-то он где?
— К ней поехал…
— В это время? Придурок. — Она стряхнула пепел в блюдце под чашкой и вперила в меня мутный взгляд когда-то ярко-бирюзовых глаз. — То есть ты в курсе, что у него есть жена?
Произнося последнее слово, мама Бага пальцами изобразила в воздухе кавычки.
— Да… — тихо призналась я, хотя от стыда уже натурально тошнило.
— Ты знаешь, но все равно околачиваешься возле него?
— Да.
Она хлопнула ладонью по столешнице, и я взвилась от испуга.
— Лучше отвали от него, шалава! Он женат, тебе должно быть стыдно, неужели у тебя ничего святого нет? — зашипела она, глядя сквозь меня и не видя, что перед ней сидит вовсе никакая не шалава, а забитое и совершенно потерявшееся существо, которое не выживет без ее мальчика. — Я серьезно. О нем подумай! Отец этому идиоту башку отшибет, если узнает, что он загулял!
