- Да, но я бы этого не рекомендовал, доктор Скалли. Я понимаю, что вы в состоянии присмотреть за ним, но его нужно держать под наблюдением. Его следует будить ежечасно, чтобы проверять на наличие признаков…
- Я врач, - медленно повторяю я. – Я знаю, что нужно искать, и привезу его обратно, если его состояние ухудшится. Возьмите кровь для анализа. – Я наконец читаю его именную бирку, пока он вызывает медсестру для взятия пробы. – Благодарю вас, доктор Салинас, - добавляю я. Он кивает и отходит в сторону, чтобы подпустить медсестру со шприцом к Малдеру. Хорошо, что они тут нагружают своих докторов работой: подозреваю, что если бы он не был таким измотанным, то просто засыпал бы меня вопросами.
Уже в такси Малдер опускает голову на оконное стекло и закрывает глаза.
- Надо проверить тот адрес.
- Завтра, - заявляю я, про себя добавляя: «если будешь достаточно хорошо себя чувствовать». Он словно бы читает мои мысли, потому что вдруг говорит:
- Я еду с тобой, Скалли.
- Завтра, Малдер.
Так и не открыв глаза, он бормочет:
- Не так близко в следующий раз.
- Что?
Он осторожно поворачивает голову в мою сторону.
- Ты что-то сказала, Скалли? – спрашивает он, его взгляд по-прежнему рассеянный.
- Неважно, Малдер. – Сотрясение, напоминаю я себе. Не перелом черепа, просто сотрясение. Наше счастье, что амнезия носит ограниченный характер. Но простая ли это амнезия в результате травмы головы? Или же они снова стерли ему память? Я даже не уверена, что анализ крови прольет на это свет. Эти люди изобрели не оставляющие следов лекарства. Не знаю, что насчет этого думает Малдер, и не собираюсь обсуждать это сейчас. Завтра первым делом с утра.
Такси проезжает мимо круглосуточных магазинов и стрип-баров. Неоновые огни скользят по его лицу, его закрытым глазам, освещая только изгибы и плавные поверхности, никаких резких линий. Я молча наблюдаю за ним, пока мы не добираемся до отеля. Уже на месте я заставляю его отдать мне ключ от его номера, чтобы у меня была возможность приходить проверять его ночью. Сотрясения чреваты резким ухудшением состояния – доктор Салинас был совершенно прав насчет пробуждения пациента через определенные интервалы.
Малдер слишком устал для того, чтобы отпустить столь очевидную шутку по поводу ключа, но слегка улыбается, прежде чем дверь закрывается за ним.
В первый раз будильник на моем прикроватном столике срабатывает в два ночи. Нас разделяют два этажа, но я недостаточно проснулась для того, чтобы полностью одеться для короткой поездки в лифте. Так что я просто натягиваю халат поверх ночной рубашки и направляюсь к его номеру.
Малдер оставил включенной лампу рядом с кроватью, и ее свет позволяет мне не споткнуться о его раскрытый чемодан. Вряд ли он вообще полностью распаковывает его, когда мы останавливаемся в отелях. Он лежит лицом вниз на покрывале с полотенцем, обернутым вокруг бедер, и глубоко дышит. Когда я сажусь на край кровати, он даже не шевелится. Его руки вытянуты над головой, одна из них свисает с края рядом со мной. Все еще влажные после душа волосы взъерошены.
- Малдер?
Он начинает просыпаться, когда я касаюсь его плеча. Я, как завороженная, наблюдаю за тем, как его глаза медленно открываются и сосредотачиваются на мне. Зрачки одного размера – отлично.
- Ты можешь сфокусировать взгляд - это хорошо. Я должна убедиться, что амнезия не прогрессирует, так что тебе нужно запомнить три вещи: карандаш, лимон и Chevy 57-го года. Что ты ел на обед?
Он сонно улыбается, и я пытаюсь игнорировать приятное ощущение от его близости, когда он двигается под моей ладонью.
- Мушу.
Я убираю руку, и он следит за ней глазами.
- Что я делала сегодня днем? Когда ты мне позвонил.
- Вскрытие.
Он перекатывается на бок, слегка перемещается ближе ко мне и приподнимается, опираясь на локоть, глядя на меня с насмешливым выражением на лице. Я стараюсь не смотреть на полотенце, которое могло немного сбиться.
- Где мы обедали?
- Ты уже спрашивала об обеде, - самодовольно замечает он. – На 57-й улице.
- Кто президент Соединенных Штатов?
- Уильям Джефферсон Клинтон.
- Какие три вещи я просила тебя запомнить?
Он задумчиво хмурится.
- Карандаш, лимон и Chevy 57-го года.
- Ладно, я снова приду через полтора часа.
Я начинаю вставать, но он хватает меня за запястье.
- Останься.
- Что?
- Да брось, просто останься здесь. Зачем бегать по отелю посреди ночи? – Он облизывает нижнюю губу и окидывает взглядом мой халат. – Особенно в таком виде.
Я чувствую, что вспыхиваю до корней волос. Халат отнюдь не сексуальный, черт побери – он просто длинный, шелковый, кремового цвета. Махровый слишком объемный для того, чтобы брать его в поездки.
- Малдер?
- Останься, - тихо, но настойчиво повторяет он. – Сомневаюсь, что они утруждаются установкой жучков в наших номерах.
Он тянет меня вниз, пока я снова не сажусь на кровать.
У него травма головы, напоминаю я себе. Дана, у него сотрясение. Он просто хочет, чтобы я спала в одной с ним комнате, верно? На другой кровати?
- Ты не сможешь хорошо выспаться, если я останусь, - протестую я. Слабый аргумент, но ничего лучше мне на ум не приходит.
