Окровавленный Малдер неподвижно лежит в длинной капсуле, и мне приходится сделать глубокий вдох, прежде чем я открываю удостоверение и похлопываю техника по плечу.
- Специальный агент Дана Скалли, ФБР. Агент Малдер мой напарник, и мне нужна информация о его состоянии. - Я врач, - добавляю я.
Техник окидывает меня скучающим взглядом, но тут в палату заходит доктор, которому я повторяю свой запрос с большим успехом.
- Вашего напарника доставили сюда с травмой головы. У него наблюдаются кровотечение из одного уха, дезориентация, головокружение и кратковременная потеря памяти. Я сам осмотрел его – думаю, у него сотрясение, а не перелом черепа, но вот и томограмма готова, можете сами посмотреть.
Малдера как раз достают из капсулы.
Он очень медленно садится и, судя по его виду, чувствует себя неловко из-за обстоятельств нашей встречи.
- Привет, Скалли.
Я вдруг ощущаю совершенно необоснованный приступ гнева.
- Что случилось?
- У меня голова раскалывается, а мне не дают обезболивающего.
- Ты же знаешь, что при сотрясении его нельзя принимать. Как ты вообще его заработал?
Он морщится, и я понимаю, что он в худшем состоянии, чем мне казалось.
- Э-э… думаю, я отправился на встречу с кем-то.
Я склоняюсь над ним, касаюсь его подбородка и приподнимаю голову, чтобы проверить зрачки. Они разного размера.
- О, Малдер. Ложись обратно. Ты и вправду не помнишь?
На его лице отражается смешанное выражение смущения и досады, как будто он публично совершил какой-то странный проступок и понятия не имеет, что с этим делать.
- Я помню, что был в баре. Помню, как обедал с тобой на 57-й улице после того, как мы проверили ту квартиру.
Он садится ровнее, словно его мать велит ему соблюдать хорошие манеры за обеденным столом.
- Что ты ел?
- Док уже играл со мной в игру «запомни три вещи», Скалли.
- Что ты ел на обед, Малдер?
- Свинину мушу?
- Ты помнишь или просто догадываешься, потому что всегда это заказываешь?
Он проводит рукой по лицу.
- Нет, помню. Позже я отправился в тот бар, но не помню, почему тебя со мной не было. – Поморщившись, он похлопывает себя по бедру. – Где мой пистолет? Скалли, нам надо отсюда уходить.
- Скоро пойдем, - заверяю я его, чувствуя себя несколько неуютно оттого, что он явно не в себе. Я кладу руку ему на плечо, чтобы побудить его лечь, но он смахивает ее. – Ты помнишь, как звонил мне вечером?
Он хмурится, на секунду задумывается над вопросом, и в конце концов на его лице отражается облегчение.
- Ты проводила вскрытие.
- Верно, - подтверждаю я, несколько приободрившись оттого, что он это помнит. Малдер вдруг переводит обеспокоенный взгляд на доктора, который наблюдает за нами налитыми кровью глазами. Я разворачиваюсь к нему. – Вы взяли кровь для токсикологического анализа?
Он награждает Малдера долгим взглядом, а потом разворачивается лицом ко мне.
- Зачем нам это делать? Ваш напарник страдает от…
- Думаю, ему могли вколоть наркотик. – Я испытывающе смотрю на него, и он недовольно поджимает губы. – Давно он поступил? – уточняю я.
- Я впервые осмотрел его примерно сорок пять минут назад, кажется.
На его челюсти перекатываются желваки; он явно раздумывает над тем, начать ли уже задавать вопросы или нет, но я его опережаю.
- Мне нужно, чтобы вы проверили его кровь на наличие галлюциногенов или наркотиков.
В следующее мгновение лицо врача становится непроницаемым.
- Если вас беспокоит, что у него могут быть проблемы с наркозависимостью…
- Нет, не в этом дело. Кто-то, возможно, преднамеренно накачал его наркотиками, так что мне нужно, чтобы вы прямо сейчас взяли у него образец крови и отправили его в лабораторию ФБР.
В этот момент возвращается техник с томограммой Малдера – никакого перелома черепа.
Его не было несколько часов. Не так долго, как его продержали на военно-воздушной базе Элленс, но… Я внимательнее осматриваю область у Малдера на затылке, и только когда у меня перехватывает дыхание, осознаю, что искала чип. Однако на снимке не видно никаких имплантатов.
Малдер роется в карманах, выкладывая их содержимое на стол, и не выказывает никакого интереса к изображению своей черепной коробки. Прежде чем я успеваю остановить его, он вскакивает на ноги, морщится и передает мне листок бумаги – нет, салфетку из бара – на которой что-то нацарапано.
- Выглядит знакомо?
Восточная 11-я улица, 114.
Он выворачивает карманы пиджака. Оказывается, что при нем имеются только салфетка, сотовый и удостоверение. Из коридора доносится женский плач, и даже здесь, в палате, я чувствую запах крови, насыщенный и резкий. Что им было нужно? Зачем забирать бумажник с пистолетом, но оставлять мобильник и удостоверение?
- Скалли, пошли отсюда нахрен, - внезапно заявляет Малдер с таким выражением лица, какое было у него перед тем, как он рассказал мне о поездке в Хилтон-Хед. Крупное дело, Скалли, надо ехать. Мне же нужно обсудить с ним то, что случилось в баре. Он устойчиво стоит передо мной и кажется растерянным, но при этом раздраженным. Все равно они чертовски мало могут сделать в случае сотрясений. Доктор по-прежнему наблюдает за мной.
- Можете вы его выписать?
