– Лучше бы я на тебя просто миссию ухода возложила. Как видишь, так сразу уходишь, и все счастливы, – бросила я на пути в ванную, соскочив (чудо, уже не по-черепашьи сползая, а соскочив!) с кровати. Неизвестное средство, добавленное в воду, и массаж в четыре руки совершили невозможное – вернули меня к полноценной жизни и тут настроение несколько подпортилось – к упражнениям под опостылевшую музыку и работе. Вся надежда на то, что муки были не напрасны и мышечный резкий тонус вместе с мышечной памятью, которые мне «подарил» артефакт, скажутся на упражнениях благотворно. В идеале, чтобы дядюшка был доволен, а тренер Чейр от меня отстал. И так целый день из-за выходки Архета потерян. Правда, стоит признать, почувствовала, пока умывалась, отдых пошел мне на пользу. Голова уже не гудела чугунным котелком, по которому со всей дури врезали билом. Тело чувствовалось легким и сильным. Подпрыгнешь, и если не полетишь, то до потолка пальцами точно достанешь. Я изучила потолок в белой лепнине и, хулигански ухмыльнувшись, прыгнула. Ну что я могу сказать – успешно. В некотором смысле. Уй!
Дурная голова не дает покоя не только ногам, но самой себе. Треснулась я темечком о прекрасную лепнину. Дырку, конечно, на этаж выше не пробила, но не от недостатка усердия, ага. Звон в пустой тыковке стоял знатный. Порадовалась я лишь одному – свидетелей этой дурной выходки в комнате не было, а то бы авторитет княгини опустился прямо пропорционально высоте прыжка, куда-нибудь в район подвалов. Балбеска! Вот вроде умная, умная, даже ай-кью по тестам ниже ста двадцати не получался, а как чего выкину, так на саму себя даже злости не хватает. Остается только вопрос в пустоту (лишенную смысла) – И ЗАЧЕМ? Ответ прост: не зачем, а почему. Детство в одном месте заиграло.
На выходе из ванной меня опять поджидал Аст с расческой в когтистых пальцах. Как он сам такими темными когтями не царапается? Сила привычки или какой-нибудь фокус?
Словом, меня снова поймали, усадили на пуфик и долго-долго расчесывали. Причем ни одну волосинку ни разу так и не дернули. Щетка порхала, как бабочка. Пышный водопад все падал и падал мне на плечи и спину, удлиняясь, кажется, прямо на глазах. Спрятав фанатичный блеск черно-синих очей под длинными ресницами, маньяк дро-су священнодействовал.
М-да, влипла. И прекращать жалко, как конфетку у ребенка отнять. Только ребенок уже вырос и колюще-режуще-ядовитого арсенала у него столько, сколько я вообще не унесу, а уж тем более не спрячу в таком идеальном совершенстве, чтобы видно не было. В общем, не знаю, как привести «деточку» в чувство, чтобы не задеть хрупкое чувство собственного достоинства, на котором кто только в пещерах не потоптался. Благодаря чему это чувство деформировалось и мутировало непознаваемым для вменяемого созерцателя образом с непрогнозируемыми спецэффектами.
Ладно, пусть «играет», потерплю. Может, прав хвостатый насчет княжеского имиджа и длины волос? Отхватить по уши, разом шокировав общественность, всегда успею.
Чейр возник как призрак. Был, и вот уже подпирает дверной косяк. Ну ладно хоть не забивает косячок. А что двигался так беззвучно? Зачем? Надеялся застать меня в компрометирующей ситуации? Чтобы одно из двух: нагло помешать или еще более нагло присоединиться. Зная Чейра, поставлю на второе. Но получился облом. Меня всего лишь причесывают. Никаких развратных действий, исключая того, что дро-су просто тащится от процесса.
– Тебе следует навестить хранителя Ивера, – объявил Чейр, понаблюдав за процессом (Аст и ухом не повел при явлении охотника, как работал щеткой, так и продолжил священнодействовать).
– Ты ему сказал? – уточнила я.
– Чтобы стать причиной поднятия ближайших погостов в Киградесе? – фыркнул Чейр. – Ты, моя княгиня, не в полной мере осознаешь степень своего воздействия на креша Ивера.
– Да ладно, – не поверила я угрозе. – Дядюшка давно не мальчик и, насколько я поняла, отлично оперирует своим специфическим даром.
– Вот именно, – сухо подтвердил охотник. – Если подобный ему дает себе труд привязаться к кому-то, то его привязанность часто приобретает форму чрезмерной опеки, и даже незначительные проблемы того, с кем связь образована, некромант воспринимает порой излишне остро. Меня, конечно, позабавила бы общая паника, но последствия слишком значительны, чтобы позволить себе развлечься.
– Хорошо, значит, идем к дядюшке, чтобы продемонстрировать мои успехи в танцах, – со вздохом согласилась я.
– Исключительно успехи? – неподдельно удивился охотник, помнивший, как «блистала» я позавчера, когда голова подсказывала одно, а тело выдавало совсем другое.
