– Но я не хочу, – возмущение получилось высказать так, что наконец-то собственный голос услышала и сама. Напиток оказался практически волшебным. Логично! Если на вкус не торт, то эффективность любого лекарства почему-то повышается многократно. Действенных же приятных в дегустации средств или не существует в принципе, или они мне до сих пор не встречались.
Спорить со мной насчет «не хочу» никто не стал. Но не потому, что услышали, послушались или слово княгини закон и так далее. Черная рука – ух, звучит-то, как в детской страшилке! – протянулась к моей шее и на что-то нажала. Реальность исчезла.
Проснулась я снова в своей же кровати, вспомнила все детали предыдущего пробуждения и настороженно прислушалась. Тело не болело! Я немного пошевелила рукой, двинула ногой. Не болело ровным счетом ничего, с тем ужасом ощущений, навалившихся на меня от благодеяния Архета, не сравнить. Йоху, живем!!! Артефакт же на груди мерцал в почти незримом виде, стараясь вообще казаться невидимым и не отсвечивать. Шутка ли, едва не угробил живого носителя, и ради чего? Ради, коржики-пирожки, танцев!
– Ты пробудилась, моя княгиня? – Аст поднялся с ковра, где ухитрялся при бежевой расцветке последнего сливаться своей чернотой до полной идентичности, будто хамелеон.
Странные глаза на темном лице оценили мое самочувствие, признали годным без глупых вопросов, и дро-су спросил о другом:
– Как тебе будет угодно наказать меня?
– Наказать? Зачем? – озадачилась я, начиная подозревать, что чернокожее приобретение из пещер не просто слегка не дружит с головой, как все реш-кери и дро-су, а окончательно чокнулось где-то на пути от приговора «ням-ням, пауки» до помилования и должности тени при княгине.
– Я посмел усыпить тебя против воли, – серьезно доложился дроу. – Какой инструмент для кары ты желаешь использовать?
– Чтобы причинить боль, мне ничего не нужно. На твоем теле и так достаточно расписались, мне там места уже нет, – буркнула я, уяснив, откуда растут ноги речей об очередной провинности. Ненормальный, считает в порядке вещей получить наказание за то, что позаботился без разрешения.
А Чейр, сволочь, если и видел закидоны нового подчиненного, то предпочел не вмешиваться. Хвостатый, хлебом не корми, просто обожает наблюдать за концертами, разыгрывающимися в режиме реального времени, и ржать. Не верится мне, конечно, что реш-кери такой весь из себя любитель странного юмора, но, может, это его защитная реакция на все вокруг, чтобы не рехнуться окончательно.
Моим словам насчет профи по части наказаний дроу не поверил. Опять доказательства нужны? Сейчас устрою. Я наставила на него палец и тихо проронила:
– Боль!
Дро-су остался в той же позе, в какой находился, ни один мускул на лице и теле не дрогнул. Но я понимала, что эффект есть. Потому долго демонстрировать его не стала. Оборвала коротким:
– Хватит!
И уже персонально для Аста сердито уточнила:
– Достаточно или требуется еще какое-нибудь вещественное доказательство?
Дро-су, все еще стоя на одном колене, поклонился и довольно констатировал:
– Твое могущество велико, моя княгиня.
– Все, сгинь из комнаты, одеваться буду, а не пытками развлекаться, – отмахнулась я, и, готова спорить, что-то близкое к разочарованию мелькнуло в глазах этого непонятного типа с черно-синими глазами.
Не пойму, чего он так жаждет стать моим любовником? Дело в самоутверждении? Отвергла с пренебрежением матрона, так княгиня одарит благосклонностью? Хотя к матроне он вроде как сам не стремился, исполнял постельные обязанности без рвения, за что и получил отставку не только из постели, но из охраны?
А тут снова почетная должность и… Вот только что, собственно, «и», я не знаю. Во внезапную любовь до гроба и за ним, вспыхнувшую за пару дней, не особо верится, если только к моим волосам. Заклинило на вьющихся и не белых, а темных? Наверное, бывает и такое. Фетиши логике не поддаются, это уже психология, в случае с дроу скорее даже психиатрия.
Аст не ушел, снова не глядя прямо в глаза, напомнил:
– Моя княгиня, прости, не могу удалиться. Ты сама возложила на меня миссию ухода за своими великолепными волосами.
