– Ивера постигло осознание, – привычно опершись о косяк, начал просвещать меня, а заодно и затаившегося в углу дро-су эрудированный хвостатый. – Ты – его якорь, по сути, хранитель рассудка, силы, чувств. Для некроманта крайне полезное и опасное приобретение. Якорь делает сильнее многократно, но смерть якоря означает гибель того, с кем сплетены судьбы.
– Я как-то не собиралась прямо сейчас делить с ним постель, – буркнула я. Неприятно, что какая-то мистическая хрень «без меня меня женила», то есть замуж выдала.
– Связь с якорем глубже. Желательно, конечно, хотя бы изредка делить ложе, но Иверу сейчас будет важно видеть тебя раз в несколько дней, лучше касаться, обнимать, чувствовать. Чтобы упрочить канал передачи. Иначе его силу не удержать. Он должен привыкнуть делиться ею с тобой.
– А мне от этого хреново не станет? – забеспокоилась я.
– Тебе есть к чему ее применить, княгиня Киградеса, – цинично усмехнулся Чейр. – Архет заберет излишек. А холод смерти развеет жар твоих спутников.
– Каких спутников? – вскинула я голову, утратив нить стройных рассуждений хвостатого.
– Твои тени, дро-су, лоэ-диэль, они уже вторую ночь проводят в твоих покоях, – отмахнулся реш-кери.
– А простого сна рядом хватит для этого «развеивания»? – нахмурилась я, подозревая подлянку. Эх, почему на моем месте не оказался Ленька? Братишке проще было бы или нет? Наверное, нет. Каждый из нас там, где должен, и у каждого свои профильные «дорожные работы».
Чейр закаменел лицом, метнулся через весь кабинет, прерывая умные рассуждения, схватил мой подбородок и резко вздернул:
– Ты пахнешь желанием, своими тенями, но ты не делила с ними ложе?
– Эй, сколько раз твердить, это мое личное дело, с кем, когда, как, «да» или «нет». Я тебе табличку выдам, чтобы не забывал и не пихал мне в кровать парней. Отпусти подбородок, больно! – я натурально взбесилась. Да сколько же можно меня доставать!
– Тебе сейчас холодно? – выпустив подбородок из серебряных когтей, обманчиво нежно спросил Чейр.
– Не пойму. И холодно, будто ледышек за шиворот пустили, и жарко, будто туда же углей сыпанули, – раздраженно прошипела я, передернув плечами. Ощущения, поначалу едва заметные, с каждой секундой шли по нарастающей. – Что происходит, отвечай?
– Силой надо делиться, Алира. Особенно если она не взращена лично тренировками или ритуалами. В противном случае она непременно поглотит неразумного обладателя. И твоя, и чужая сила. Ивер сильнейший некромант Киградеса, а значит, и множества миров окрест. Ты не сладишь с его могуществом в одиночку, даже Архет до конца не прикроет. Именно так и рассыпаются якоря. Начинать надо прямо сейчас, или опоздаем!
Резко оборвав поучения, охотник вздернул меня из кресла и, скомандовав Асту:
– Помогай, пока она не обезумела! – накрыл мои губы своими.
Горячее тело дро-су прижалось сзади, его руки не боролись с руками хвостатого, а тоже обнимали меня. А еще Аст что-то шептал на ухо, шипящее, жаркое… Чейр подхватил меня на руки и опять потащил. В мои здешние покои. Сама я идти не могла, а пройти в Киградес охотник вряд ли бы смог. Лишь вслед за мной, ведомый моим правом и волей, но не сам.
Чьи руки раздевали меня, не знаю. Когти у обоих были острые, способные распороть одежду, как лезвия. Возиться с застежками мужчины не стали. Судя по тому, как накатывала жарко-леденящая темнота, времени у нас не было.
Богатым мой опыт интимных отношений назвать сложно. Со сколькими парнями я целовалась? С пятью вроде. Гуляла по-настоящему с двумя, и лишь с одним отношения зашли далеко настолько, чтобы всерьез думать о любви. А теперь, кажется, стоило признать, что никаких отношений у меня не было и вовсе, если никогда я не орала, срывая голос, не наматывала на кулак чужие пряди, не кусалась и не царапалась, как кошка. Или дело в том, что было недостаточно честно, а в том, какой я стала, оказавшись в Киградесе?
Сколько этот жар и лед дурманили сознание, не скажу. Но мало-помалу температурные пики безумия спадали и темнота редела. Возвращалась способность думать, а не только ощущать.
Меня целовали. Чейр в губы, шею, грудь. Ниже, гораздо ниже вытворял нечто невообразимое горячий язык Аста. Волосы дро-су, как и обещал, распустил, и я видела лишь белый шелк, укрывавший нас.
Лед с огнем, терзавшие меня, почему-то отступали от этого живого присутствия. И беситься, вспоминая про торт, который не торт, не получалось. Потому что я бываю, конечно, дурой, но то, что сейчас меня банально спасали от негативных последствий внезапно нарисовавшейся должности почетного якоря дядюшки Ивера, – уяснить оказалась способна. Да, теперь мне крайне неловко будет смотреть в глаза хвостатому и совершенно непонятно, что делать с Астом, но это все потом. И ради того, чтобы у меня это «потом» было, реш-кери и дро-су делали то, что делали.
В какой-то момент пламя и холод смешались и вспыхнули чистым потоком силы, прошедшей через меня, заставившей сыто полыхнуть Архет, затопившей обоих мужчин и ударившей их чистым наслаждением. Точно им. Так от боли не орут, тем более молчаливые (слова не вытянешь) дро-су.
