Колени устали первыми, но я даже двинуться и сменить позы не могла, застыв мухой в янтаре силы Архет и расплаве Шлайга – гигантского океана лавы, плещущегося в сердцевине Двэр-фарварда. А я, неблагодарная, еще сетовала на жесткую спинку кресла в круге князей. Воистину все познается в сравнении!
И черт меня дернул тащиться в Двэр-фарвард? Да какой уж там черт, Архет это, его работа. Бесценный артефакт, чьи желания и цели сливаются с моими настолько, что очень сложно отделить одно от другого, потому что над всем этим властвует высшее «НАДО». Бьёт крещендо, толкает вперед, не дает свернуть и остановиться и вместе со мной толкает всех, кто находится рядом. И это не прихоть, не причуда – высшая нужда, условие существования миров. Архет и сотворен ради того, чтобы ее утолять, соединять то, что без него обречено рухнуть. А ради этого сотворены ригаль-эш Киградеса.
Стоило, наверное, возмутиться подобному, я же не вещь, чтобы вот так. Но беситься от негодования не выходило, потому что пришло осознание выше личных самолюбивых хотелок. Архет не крадет моего «я», моей личности, он просто стал ее частью, и эту часть уже не выдрать даже с кровью. Только со смертью. Хвост этой мысли вызвал резкий протест кристалла: «Нет, моя, не отпущу, идеально!»
«Но ведь даже реш-кери не вечны?» – удивилась я.
«Найду снова, Высшие Силы дозволят, так надо! – эхом пришел ответ. – Такого резонанса не было никогда и больше не будет».
Ой, мамочки, как же странно и тяжело дается это понимание-погружение. И возможным оно стало здесь и сейчас потому, что кристалл в слиянии со мной помогал торить новые тропы, но я была захвачена происходящим лишь частью и могла отвлекаться на постижение сути и целей Архета.
Рядом, заставив меня чуть вздрогнуть, скрежетнул крепкими зубами Унгаф, принимавший давление силы на себя и начавший выталкивать ее путями и тропами, обновляя старые, творя новые, закрепляя или стирая отжившие свое.
– Терпи, девонька, еще немного, – кажется, вечность спустя выдохнул мне в лицо ро-гвер, обдавая запахом раскаленного камня.
«А я чем занимаюсь, по-твоему?» – мысленно огрызнулась я, продолжая считать секунды и мечтать о том миге, когда можно будет встать с горячего камня, потянуться и попить. Нет, не так, пожалуй, мне надо будет выпить.
Вайса и воды не хватит, чтобы перестать считать себя частью раскаленной лавы, пробивающей путь. И это еще меня заслонял Унгаф. Ему сливаться с камнем было проще. Крепкий мужик, монолит. А я, хоть и везу на себе едва ли треть от общего фронта работы, уже испытываю огромное желание забить на все и забить если не косяк, то хотя бы махнуть бокал красного винца или даже стопку коньяка. Не знаю, как организм к этому отнесется. Чего-то мне в Киградесе пока спиртного пригубить толком не удавалось. Не наливают! То ли тут лишь кровь, как деликатесный напиток, в почете, то ли боятся, что от жизни такой сопьюсь враз, и не будет у них работящей княгини. Жмоты!
– После такого «немного» мне точно надо будет много набулькать! – хрипло выдавила я, пытаясь найти в пересохшей глотке хоть каплю слюны.
– Сам налью! – клятвенно пообещал ро-гвер.
Какой заботливый мужчина! Не был бы таким квадратным, влюбилась бы! Архет послал неуверенную мысль-вопрос насчет того, в самом ли деле я этого хочу, а то перекинуть нити уз, связующих княгиню-носительницу Архета и ро-гвера Шлайга недолго. Даже удобно будет его чувствовать. Пришлось поспешно отказываться от великой чести. Мне такая квадратура вообще нафиг не сдалась. Эльфы хоть эстетически привлекают, даже хвостатый, хоть и зараза, но зараза симпатичная.
Сигналом к окончанию мучений стал короткий выдох Унгафа:
– Все покуда! Потом с гверами довершим.
Ро-гвер, пошатываясь, тяжело поднялся на ноги и поднял меня за собой легко, как ребенка. Хлопнул себя по боку и, нащупав фляжку, открутил колпачок.
– Обещал, княгиня! Пей, только осторожно, крепкая для девы-то не наших кровей!
В нос шибанул запах меда, трав и спирта. Ну что, когда у меня простуда была, я себе и дома рюмочку наливала чего-то такого, чтоб горло прополоскать. Отец разрешал, а маме мы не говорили. Надо же, в первый раз за эти дни, к слову, вспомнила тех, кто меня вырастил. Без обид, сожалений, тоски, приняла как должное. Эти люди были в моей жизни, заботились, одевали, кормили, за что и получили щедрую плату. Они были людьми, а я человеком, как оказалось, никогда не была, только им притворялась. Может, потому так просто все принимаю теперь? Минувшее, ушедшее, ставшее почти чужим сейчас. Интересно, у братишки так же?
Я осторожно отхлебнула из фляжки и покатала во рту, сглотнула огненный ком. Крепко, даже очень, но сейчас то, что нужно.
– Спасибо!
Отвела фляжку из непонятного материала от губ. Странно-жесткая, но не кожа, сказала бы, что металл, но разве может быть металл гибким, как плотная ткань? Хотя у двэр-фгэ точно может. Они с металлом и камнем все что угодно способны сделать.
А Унгаф с удовольствием присосался сам, булькал долго. Небось, не меньше половины фляги выдул, довольно крякнул и, утерев рот рукавом, спросил:
