Ещё во время редактирования “Гражданина”, когда этому литератору симпатизировал издатель “Гражданина”, радушно открывший ещё в первый год издания страницы этого журнала его произведениям (что, к слову сказать, не помешало помянутому литератору впоследствии инсинуировать его), составляя однажды с издателем номер журнала, Фёдор Михайлович, по поводу продолжения довольно объёмистого произведения помянутого изящного литератора, начатого печатанием ещё до его редакторства, высказался за изгнание его со страниц журнала совсем или, по крайней мере, до более свободного места.
— Но ведь это такая милая, такая литературная вещь, — возразил издатель.
— Не понимаю, что вы находите хорошего в литературном произведении, где только и речи, что: были мы там-то, потом поехали туда-то, там пробыли столько-то времени и видели то-то и прочее в таком роде, без идеи, даже без мысли, — проговорил Фёдор Михайлович с оттенком лёгкой досады и заходил по кабинету издателя, где этот разговор происходил.
Издатель едва заметно пожал плечами, улыбнулся и более не возражал.
Так начатое произведение изящного литератора и осталось недоконченным в “Гражданине” <…> Впоследствии литератор этот стяжал себе довольно значительную и относительно прочную известность, благодаря которой в 1877 году он получил от одной большой петербургской газеты предложение отправиться на театр войны в качестве её специального корреспондента, но Фёдор Михайлович относился к его писанию по-прежнему, и когда однажды в разговоре я сослался на его корреспонденцию с театра войны, Фёдор Михайлович нахмурился мгновенно и сказал:
— Ну, уж этого-то лучше бы вовсе не читать!..» [Д. в восп., т. 2, с. 295]
<p>Неофитов Александр Тимофеевич</p>Дальний родственник писателя по материнской линии; профессор всеобщей истории Практической академии коммерческих наук. Был одно время душеприказчиком по наследству А. Ф. Куманиной, но вскоре был исключён из числа наследников, ибо попал под суд за подделку ценных бумаг. В газетах, в частности в МВед, в 1865–1866 гг. много писали о процессе над подделывателями билетов займа, упоминалось в этих корреспонденциях имя Неофитова и купчихи Куманиной, у которой он взял 15 тыс. руб. под залог фальшивых свидетельств лотерейного займа. Дело, касающееся куманинского наследства, не могло не привлечь внимание Достоевского. Неофитов упоминается в черновиках к «Преступлению и наказанию» и в самом тексте романа, где о его преступлении говорит Лужин: «…там, в Москве, ловят целую компанию подделывателей билетов последнего займа с лотереей, — и в главных участниках один лектор всемирной истории».
<p>Нечаев Михаил Фёдорович</p>(1801–1839)
Дядя писателя, брат его матери М. Ф. Достоевской, сын Ф. Т. Нечаева; главный приказчик в суконном магазине. А. М. Достоевский вспоминал, как дядя завёл в их доме «шашни» с горничной Верой, из-за чего произошёл крупный скандал, и Нечаев примерно с 1834 г. перестал бывать в доме сестры и появился потом только на её похоронах. Пристрастие к вину быстро свело его самого в могилу — он скоропостижно умер в рождественские праздники под новый 1840-й г., от своей пагубной страсти. Достоевский, узнав об этом, писал 28 января 1840 г. А, А. и А. Ф. Куманиным: «Смерть дяденьки заставила меня пролить несколько искренних слёз в память его. Отец, мать, дяденька, и всё это в 2 года! Ужасные годы!..»
<p>Нечаев Сергей Геннадиевич</p>(1847–1882)
Революционер, организатор тайного общества «Народная расправа», автор «Катехизиса революционера». Был мастером мистификации и провокации. Афишируя свои связи с вождями русской эмиграции и европейского революционного движения, организовал в Москве несколько пятёрок по преимуществу из студентов Петровской земледельческой академии, которые и назвал «Народной расправой». В ноябре 1869 г. организовал убийство студента И. И. Иванова, обвинив его в предательстве, и бежал за границу. В 1872 г. был выдан швейцарскими властями русскому правительству как уголовный преступник, был осуждён на 20 лет каторги, умер в Алексеевском равелине Петропавловской крепости.
Нечаевское дело легло в основу сюжета романа «Бесы», а сам Нечаев послужил главным прототипом Петра Верховенского.
С. Г. Нечаев
<p>Нечаев Фёдор Тимофеевич</p>(1769–1832)
