Поэт, публицист, революционный деятель, соратник А. И. Герцена. Достоевский познакомился с ним в Женеве. Огарёв посетил Достоевских 22 августа /3 сент./ 1867 г. и в письме Герцену сообщал «шифровкой»: «Сейчас был у мёртвого дома, который тебе кланяется. Бедные <люди> здоровы…» [ЛН, т. 39–40, с. 469] Огарев, как и Достоевский, страдал эпилепсией, и об этом упоминает в своих «Воспоминаниях» А. Г. Достоевская: «Огарёв часто заходил к нам, приносил книги и газеты и даже ссужал нас иногда десятью франками, которые мы при первых же деньгах возвращали ему. Фёдор Михайлович ценил многие стихотворения этого задушевного поэта, и мы оба были всегда рады его посещению. Огарёв, тогда уже глубокий старик, особенно подружился со мной, был очень приветлив и, к моему удивлению, обращался со мною почти как с девочкою, какою я, впрочем, тогда и была. К нашему большому сожалению, месяца через три посещения этого доброго и хорошего человека прекратились. С ним случилось несчастье: возвращаясь к себе на виллу за город, Огарёв, в припадке падучей болезни, упал в придорожную канаву и при падении сломал ногу. Так как это случилось в сумерки, а дорога была пустынная, то бедный Огарёв, пролежав в канаве до утра, жестоко простудился. Друзья его увезли лечиться в Италию, и мы, таким образом, потеряли единственного в Женеве знакомого, с которым было приятно встречаться и беседовать…» [Достоевская, с. 188] Имя Огарёва не раз встречается и в «Женевском дневнике» Анны Григорьевны. А В. В. Тимофеева (О. Починковская) вспоминала, как однажды Достоевский с «мистическим восторгом на лице» читал-декламировал строки из поэмы Огарёва «Тюрьма». Однако ж в романе «Бесы» содержатся полемические выпады против Огарёва, которого Достоевский считал наряду с Герценом ответственным за появление и разгул «бесов» в России.
Н. П. Огарёв
<p>Оглы Али Делек Таги</p>(1826—?)
Арестант Омского острога, из государственных крестьян. Прибыл в острог 10 апреля 1849 г. (на 9 месяцев ранее Достоевского) на 4 года за «принятие и сокрытие награбленных товаров». Этот арестант, скорее всего, и стал прототипом дагестанского татарина Алея в «Записках из Мёртвого дома». О нём, вероятно, идёт речь и в письме писателя к М. М. Достоевскому (фев. 1854 г.): «Я учил одного молодого черкеса (присланного в каторгу за разбой) русскому языку и грамоте. Какою же благодарностию окружил он меня!..»
<p>Оглы Нура (Нури) Шахсурла (Шахнурли)</p>(1819—?)
Арестант Омского острога. Получил 6 лет каторжных работ за воровство и грабёж. В Омск прибыл 24 декабря 1848 г. (на год с небольшим ранее Достоевского). В «Записках из Мёртвого дома» выведен под именем Нурры.
<p>Одоевский Владимир Фёдорович</p>(1803–1869)
Князь, гофмейстер, литературный и музыкальный критик, композитор, писатель, автор широко известных в своё время сборника новелл «Русские ночи», повестей «Княжна Мими», «Княжна Зизи» и др. Одоевский прочитал «Бедных людей» ещё в корректуре и загорелся желанием познакомиться с их автором, что и произошло в декабре 1845 г. в доме князя. Вероятно, Одоевскому весьма польстило, что начинающий талант взял эпиграфом к первому своему произведению цитату из его рассказа «Живой мертвец». Достоевскому, в свою очередь, польстило внимание великосветского читателя и собрата по перу, о чём он не преминул сообщить брату М. М. Достоевскому в письме от 16 ноября 1845 г.: «Ну, брат, никогда, я думаю, слава моя не дойдет до такой апогеи, как теперь. Всюду почтение неимоверное, любопытство насчёт меня страшное. Я познакомился с бездной народу самого порядочного. Князь Одоевский просит меня осчастливить его своим посещением…» В декабре 1847 г. Достоевский подарил Одовевскому экземпляр отдельного издания «Бедных людей»
После каторги, в 1856 г., Достоевский из Семипалатинска написал Одоевскому письмо (не сохр.), в котором просил князя похлопотать о разрешении ему печататься.
<p>Ожигина Людмила Александровна</p>(1837–1899)
