Подписчик «Дневника писателя» из Химок. В феврале 1878 г. Достоевский ответил Озмидову на письмо, в котором тот выражал сожаление, что писатель прекращает выпуск ДП и высказывал свои соображения по затронутым в нём вопросам. Но особенно интересно второе из сохранившихся писем Достоевского к Озмидову (от 18 авг. 1880 г.), где писатель составил рекомендательный список литературы для дочери корреспондента Ольги Озмидовой, которой было в ту пору 15 лет: «Вы говорите, что до сих пор не давали читать Вашей дочери что-нибудь литературное, боясь развить фантазию. Мне вот кажется, что это не совсем правильно: фантазия есть природная сила в человеке, тем более во всяком ребёнке, у которого она, с самых малых лет, преимущественно перед всеми другими способностями, развита и требует утоления. Не давая ей утоления, или умертвишь её, или обратно — дашь ей развиться именно чрезмерно (что и вредно) своими собственными уже силами. Такая же натуга лишь истощит духовную сторону ребёнка преждевременно. Впечатления же прекрасного именно необходимы в детстве. 10-ти лет от роду я видел в Москве представление “Разбойников” Шиллера с Мочаловым, и, уверяю Вас, это сильнейшее впечатление, которое я вынес тогда, подействовало на мою духовную сторону очень плодотворно. 12-ти лет я в деревне, во время вакаций, прочёл всего Вальтер-Скотта, и пусть я развил в себе фантазию и впечатлительность, но зато я направил её в хорошую сторону и не направил на дурную, тем более, что захватил с собой в жизнь из этого чтения столько прекрасных и высоких впечатлений, что, конечно, они составили в душе моей большую силу для борьбы с впечатлениями соблазнительными, страстными и растлевающими. Советую и Вам дать Вашей дочери теперь Вальтер-Скотта, тем более, что он забыт у нас, русских, совсем, и потом, когда уже будет жить самостоятельно, она уже и не найдёт ни возможности, ни потребности сама познакомиться с этим великим писателем; итак, ловите время познакомить её с ним, пока она ещё в родительском доме, Вальтер-Скотт же имеет высокое воспитательное значение. Диккенса пусть прочтёт всего без исключения. Познакомьте её с литературой прошлых столетий (Дон-Кихот и даже Жиль-Блаз). Лучше всего начать со стихов. Пушкина она должна прочесть всего — и стихи и прозу. Гоголя тоже. Тургенев, Гончаров, если хотите; мои сочинения, не думаю чтобы все пригодились ей. Хорошо прочесть всю историю Шлоссера и русскую Соловьева. Хорошо не обойти Карамзина. Костомарова пока не давайте. Завоевание Перу, Мексики Прескотта необходимы. Вообще исторические сочинения имеют огромное воспитательное значение. Лев Толстой должен быть весь прочтён. Шекспир, Шиллер, Гёте — все есть и в русских, очень хороших переводах. Ну, вот этого пока довольно. Сами увидите, что впоследствии, с годами, можно бы ещё прибавить! Газетную литературу надо бы, по возможности, устранить, теперь по крайней мере. Не знаю, останетесь ли Вы довольны моими советами. Написал я Вам по соображению и по опыту. Если угожу — буду очень рад…»
Практически эти же рекомендации Достоевский повторит чуть позже, уже совсем незадолго до смерти, в письме к некоему не установленному Николаю Александровичу от 19 декабря 1880 г.
<p>Ольденбургский Пётр Георгиевич</p>(1812–1881)
Принц, сенатор, член Государственного совета, генерал от инфантерии, почётный член Российской Академии наук, председатель Комитета по сооружению памятника А. С. Пушкину в Москве. Принц Ольденбургский, благодаря хлопотам барона А. Е. Врангеля, согласился в 1856 г. передать вдовствующей государыне стихи «На коронацию и заключение мира» ссыльного Достоевского, что способствовало производству его в офицеры. С принцем Олденбургским писатель встретился спустя почти четверть века на Пушкинских торжествах в Москве, о чём он сообщил А. Г. Достоевской в письме от 5 июня 1880 г.
<p>Ольхин Павел Матвеевич</p>(1830–1915)
Преподаватель стенографии, автор учебника «Руководство к русской стенографии под началом Габельсбергера» (3-е изд. 1866 г. имелось в библиотеке Достоевского). 3 октября 1866 г. Ольхин предложил одной из своих лучших учениц А. Г. Сниткиной стенографическую работу у известного писателя Достоевского. Она с радостью согласилась. Ольхин же принял участие в этом деле по просьбе А. П. Милюкова, который и посоветовал Достоевскому воспользоваться помощью стенографистки, дабы написать к сроку по договору с издателем Ф. Т. Стелловским роман «Игрок». Судьба распорядилась так, что выбор Ольхина пал на юную Анну Григорьевну, которая не только помогла писателю закончить очередной роман к сроку, но и стала его женой, матерью его детей и помощницей во всех делах до конца жизни. Сама она в «Воспоминаниях» с улыбкой пишет, какое впечатление произвели друг на друга её учитель и будущий муж: «…как-то, расспрашивая меня о моём преподавателе стенографии, П. М. Ольхине, Фёдор Михайлович сказал:
