— Какой это угрюмый человек!
Я рассмеялась.
— Ну, представь себе, что сказал мне Павел Матвеевич после свидания с тобой? “Предлагаю вам работу у писателя Достоевского, только не знаю, как вы с ним сойдетёсь — он мне показался таким мрачным, таким угрюмым человеком!” И вот ты теперь высказываешь точно такое же о нём мнение! На самом деле вы оба вовсе не мрачны и не угрюмы, а лишь кажетесь такими…»
Достоевский встречался-общался не только с самим Ольхиным, но и сего родными. Отец его, Матвей Дмитриевич Ольхин (1806–1853) (из евреев-выкрестов) был книгопродавцем, издателем «Санкт-Петербургских ведомостей» — начинающий писатель Достоевский встречался с ним в его книжном магазине и опубликовал в его газете цикл фельетонов «Петербургская летопись» (1847).
Сын преподавателя стенографии, Константин Павлович Ольхин (1861–1891), будучи совсем мальчиком нёс образ впереди невесты на обряде венчания Достоевского с Анной Григорьевной 15 февраля 1867 г. в Троицко-Измайловском соборе. На этом же торжестве присутствовала и супруга Ольхина — Софья Карловна.
<p>Омск</p>Город в Западной Сибири на р. Иртыш у впадения р. Омь, основан в 1716 г. В Омском остроге Достоевский отбывал каторгу с 23 января 1850 г. по 23 января 1854 г. После этого ещё до конца февраля жил в доме К. И. Иванова, а затем был отправлен к месту солдатской службы в Семипалатинск. Каким был Омск в тот период подробно пишет П. К. Мартьянов: «Город Омск в то время был центром военного и гражданского управления Западной Сибири, со старой крепостью в изгибе реки Иртыша, при впадении в него речки Оми, и несколькими форштадтами с трёх сторон крепости, по четвёртому же фасу крепости протекал Иртыш, за которым тогда начиналась уже степь. Крепость представляла из себя довольно большой, в несколько десятин, параллелограмм, обнесённый земляным валом со рвом и четырьмя воротами: а) Иртышскими — к реке Иртышу; б) Омскими — к устью реки Оми; в) Тарскими — к городскому саду и присутственным местам, и г) Тобольскими — к изгибу реки Иртыша. При каждых воротах находились гауптвахты и содержался военный караул. Вообще крепость, как укреплённое место для защиты от врага, никакого значения не имела, хотя и была снабжена достаточным числом помнивших царя Гороха чугунных ржавых орудий, с кучками сложенных в пирамидку ядер, в отверстиях между которыми ютились и обитали тарантулы, фаланги и скорпионы. Центр крепости занимала большая площадь, на которой в недальнем от Тарских ворот расстоянии высился массивный православный крепостной собор с церковнослужительским домом, а по краям площади красовались равнявшиеся чинно и стройно в шеренги каре различные казённые здания обычной старинной казарменной архитектуры. Тут были: генерал-губернаторский дворец, комендантское управление, инженерное управление, корпусный штаб, дома, где помещались начальства сказанных управлений и служащий персонал с семьями, а сзади их — казармы 4, 5 и 6-го линейных батальонов и знаменитый Омский каторжный острог. Все эти постройки, за исключением двухэтажного корпусного штаба и батальонных казарм, были одноэтажные <…> На форштадтах, или в так называемом городе, тоже преобладал военный элемент, но преимущественно — служебный или казачий. За речкой Омью располагалось управление наказного атамана, казачьи полки и батареи, кадетский корпус с особым домом для директора, дворянское собрание, казённая суконная фабрика, на которой работали каторжные гражданского ведомства, и дом откупщика, который, как известно, в то время был персоной grata. За городским садом находились присутственные места, провиантское ведомство, военный госпиталь, гражданский острог и при нём больница. Но были и частные дома, гостиный двор, лавки, трактиры, магазины и солдатские слободки на окраинах. Положим, что, за исключением некоторых казённых зданий, как, например, кадетского корпуса и двух-трёх купеческих домов, порядочных строений и здесь было очень мало, но здесь жили уже граждане… Здесь можно было видеть порой соперничество Европы с Азией, и зоркий глаз мог отличить луч света в тёмном царстве неподвижности и застоя: здесь рядом с кочевником, пригнавшим для продажи на рынок баранов, можно было видеть европейский костюм и порой услышать речь о политике и других животрепещущих вопросах, что для человека, брошенного судьбой за грань цивилизованного мира, было, по тогдашнему времени, дороже золота…» [Д. в восп., т. 1, с. 335–336]
Каторжники, направляемые на работу. Художник Н. Н. Каразин.
Сам Достоевский в письме к брату Михаилу писал в феврале 1854 г.: «Омск гадкий городишка. Деревьев почти нет. Летом зной и ветер с песком, зимой буран. Природы я не видал. Городишка грязный, военный и развратный в высшей степени. Я говорю про чёрный народ. Если б не нашёл здесь людей, я бы погиб совершенно…»
