Творческая судьба Достоевского неразрывно связана с ОЗ: уже вторая его повесть, «Двойник», появилась на страницах этого журнала (1846) и затем все остальные его ранние произведения, написанные до ареста (за исключением только «Романа в девяти письмах», «Петербургской летописи» и «Ползункова»), были опубликованы в журнале Краевского. Здесь же появилась и первая публикация Достоевского после каторги («Маленький герой» — 1857), а затем была напечатана и одна из «сибирских» повестей — «Село Степанчиково и его обитатели» (1859). Через много лет, уже в некрасовских ОЗ появился роман Достоевского «Подросток» (1875). Кроме того, на страницах ОЗ в статьях Белинского началась история критического осмысления творчества писателя.
<p>Отто (Онегин) Александр Фёдорович</p>(1844–1925)
Создатель пушкинского музея в Париже, знакомый И. С. Тургенева. А. Г. Достоевская вспоминала: «Из нашей жизни за 1876 год запомнила одно маленькое недоразумение, очень взволновавшее моего мужа, у которого дня за два, за три пред тем был приступ эпилепсии. К Фёдору Михайловичу явился молодой человек, Александр Фёдорович Отто (Онегин), живший в Париже и впоследствии составивший ценную коллекцию пушкинских книг и документов. Г-н Отто объявил, что друг его, Ив. С. Тургенев, поручил ему побывать у Фёдора Михайловича и получить должные ему деньги. Муж удивился и спросил, разве Тургенев не получил от П. В. Анненкова тех пятидесяти талеров, которые он дал Анненкову для передачи Тургеневу в июле прошлого года, когда встретился с ним в поезде по дороге в Россию. Г-н Отто подтвердил получение от Анненкова денег, но сказал, что Тургенев помнит, что выслал Фёдору Михайловичу в Висбаден не пятьдесят, а сто талеров, а потому считает за Фёдором Михайловичем ещё пятьдесят. Муж очень взволновался, предполагая свою ошибку, и тотчас вызвал меня…» [Достоевская, с. 325]
В конце концов, всё разъяснилось, — ошибся на самом деле Тургенев. В результате этого инцидента Достоевский несколько дней нервничал и, вероятно, проклинал свою былую страсть к рулетке, заставлявшую его проигрываться в пух и прах, а затем просить взаймы деньги даже у своих «литературных врагов», а Отто-Онегин в результате потерял друга, ибо, как признался уже после смерти Достоевского его вдове — написал по горячим следам резкое письмо Тургеневу и тот на него обиделся.
<p>П</p><p>Павлов Платон Васильевич</p>(1823–1895)
Профессор Петербургского университета, один из организаторов воскресных школ. 2 марта 1862 г. Достоевский участвовал вместе с ним в литературно-музыкальном вечере в пользу Литературного фонда, где читал отрывки из «Записок из Мёртвого дома», а Павлов выступил с речью «Тысячелетие России», в которой, по сообщению газет, позволил себе выражения и возгласы против правительства. Вследствие этого Павлов, который пользовался славой «не совсем нормального человека», был выслан из столицы и пробыл в ссылке (Ветлуга, Кострома) до 1869 г.
В «Бесах» Достоевский изобразил Павлова в пародийном образе «третьего чтеца» на вечере в пользу гувернанток (ч. 3, гл. 1): «…вдруг окончательная катастрофа как бомба разразилась над собранием и треснула среди его: третий чтец, тот маньяк, который всё махал кулаком за кулисами, вдруг выбежал на сцену.
Вид его был совсем сумасшедший. С широкою, торжествующею улыбкой, полной безмерной самоуверенности, осматривал он взволнованную залу и, казалось, сам был рад беспорядку. Его ни мало не смущало, что ему придётся читать в такой суматохе, напротив, видимо радовало. Это было так очевидно, что сразу обратило на себя внимание. <…>
— Господа! — закричал изо всей силы маньяк, стоя у самого края эстрады и почти таким же визгливо-женственным голосом как и Кармазинов, но только без дворянского присюсюкивания: — Господа! Двадцать лет назад, накануне войны с пол-Европой, Россия стояла идеалом в глазах всех статских и тайных советников. Литература служила в цензуре; в университетах преподавалась шагистика; войско обратилось в балет, а народ платил подати и молчал под кнутом крепостного права. Патриотизм обратился в дранье взяток с живого и с мёртвого. Не бравшие взяток считались бунтовщиками, ибо нарушали гармонию. Берёзовые рощи истреблялись на помощь порядку. Европа трепетала… Но никогда Россия, во всю бестолковую тысячу лет своей жизни, не доходила до такого позора…
Он поднял кулак, восторженно и грозно махая им над головой, и вдруг яростно опустил его вниз, как бы разбивая в прах противника. Неистовый вопль раздался со всех сторон, грянул оглушительный аплодисман. Аплодировала уже чуть не половина залы; увлекались невиннейше: бесчестилась Россия всенародно, публично, и разве можно было не реветь от восторга?..»
<p>Палибин Н. А.</p>
