Особо отметим актуальное и по сей день высказывание Александра Пыпина касательно русского национализма в его статье «Еще несколько слов по южнославянскому вопросу»:
Национальная гордость, сознание национального достоинства — это прекрасные вещи; они без вызовов являются в серьезные моменты национальной жизни, — но к ним надо апеллировать с большой осторожностью и вниманием, потому что эти прекрасные чувства слишком поддаются злоупотреблению, которое делает из них пошлость. Национальная гордость может иметь разную подкладку, и действительное достоинство и право, и фальшивое самообольщение и самодурство: чернь в пароде и чернь в обществе легко увлекаются этими последними извращениями прекрасного чувства <…> У нас давно осужден и осмеян “квасной патриотизм"…[ДФМ-ПСС. Т. 25. С. 395][273].
Вслед за Пыпиным к дискуссии А. Градовского с Достоевским подключился и другой ученый — знаменитый правовед, экономист и историк, профессор Константин Кавелин[274]. В декабре 1880 г. он опубликовал в том же «Вестнике Европы» [№ 11. С. 431–456] полемическое «Письмо Ф. М. Достоевскому», в котором в спокойном уважительном тоне и по-научному строго аргументировано, подверг критике основные мировоззренческие установки своего крайне националистически настроенного оппонента[275]. В самом начале своего письма Кавелин, говоря о призыве Достоевского к «примирению партий», и отдав должное его «искренности», критикует неуместный с его точки зрения для общественного дискурса упор на психологизм с переходом на личности, что характерно для высказываний Достоевского-публициста в «Дневнике писателя». Кавелин справедливо отмечает, что:
Наши русские споры отравлены при самом их начале тем, что мы редко спорим против того, что человек говорит, а почти всегда против того, что он при этом думает, против его предполагаемых намерений и задних мыслей. Так мы и встречаемся друг с другом, так и в дела между собою вступаем: вечно мы настороже, вечно у нас камень за пазухой. Оттого наши споры почти всегда переходят в личности, наши деловые отношения так неопределенны и неточны, беспрестанно подают повод к тяжбам и процессам. Объективный смысл слов и вещей в наших глазах имеет мало значения; мы всегда залезаем человеку в душу [КАВЕЛИН (II). С. 451].
Сформулированные в письме Кавелина идеи, — см. [КАВЕЛИН (I)], являясь «остевыми» для всей либерально-западнической русской мысли Х!Х столетия, и по сей день не потеряли своей актуальности. В том или ином виде, но поставленные им вопросы продолжают звучать и сегодня в неумолчном российском дискурсе на тему «Россия и Запад» в противовес вечно живому пафосу Достоевского, отрицателя европейского свободолюбия и всего «гнилого Запада».
