Ведь я, признаюсь, хотя и не совсем на стороне «Инквизитора», но уж, конечно, и не на стороне того безжизненно всепрощающего Христа, которого сочинил сам Достоевский. И то, и другое — крайность. А еванг<ельская> и святоотеч<еская> истина в середине. Я спрашивал у монахов, и они подтвердили мое мнение. Действительные инквизиторы в Бога и Христа веровали, конечно, посильнее самого Фед<ор> Мих<айлович>. Ив. Карамазов, устами которого Фед. Мих. хочет унизить католичество, — совершенно неправ. Разница между православием и католичеством — велика со стороны догмата, канонических отношений, обрядности и со стороны истории развития их; но со стороны церковно-нравственного духа различия очень мало; различие главное здесь в том, что там все ясно, закончено, выработано до сухости; а у нас недосказано, нецоцетно, уклончиво… Но это относится не к сущности нравственного учения, а к истории и темпераменту тех наций, которые являются носительницами того и другого учения [ЛЕОНТЬЕВ К. (IV). С. 59–60].
Леонтьев также цитирует высказывание Вл. С. Соловьева, который тот якобы сделал в письме к нему:
Достоевский горячо верил в существование религии и нередко рассматривал ее в подзорную трубу, как отдаленный предмет, но стать на действительно религиозную почву никогда не умел» [ЛЕОНТЬЕВ К. (IV). С. 59].
Современными исследователями принадлежность этих слов Соловьеву оспаривается — на том основании, что в своих «Трех речах в память Достоевского» (1881–1883) и «Заметке в защиту Достоевского от обвинения в “новом христианстве”» (1884) по поводу труда Леонтьева «Наши новые христиане», философ, наоборот, утверждал, что Достоевский всегда стоял на «действительно религиозной почве». Впоследствии, уже в 1920-х гг. в эту дискуссию вмешались Николай Бердяев и Григория Флоровский.
Первый утверждал:
Христианство Достоевского — не историческое, а апокалипсическое христианство… Зосима не есть образ традиционного старчества. Он не похож на оптинского старца Амвросия»
Второй, высказывал мнение,
что образ Зосимы — это в сущности продолжение и возрождение традиций Нила Сорского, которые Достоевский увидел в творениях Тихона Задонского, в личности Амвросия, в трудах Исаака Сирина и пророчески синтезировал их
Интересно, что резкое неприятие образа Зосимы выказал и далекий от христианского мистицизма писатель-народник Владимир Короленко, испытавший в целом, по мнению литературных критиков, значительное влияние Достоевского на свое творчество. Ему претила
