как он выражался, «метафизическая софистика византийской диалектики Достоевского», связанная с образом старца Зосимы <…>. Религиозно-этический и гражданский идеал Достоевского, воплощенный в образе Зосимы, был совершенно не приемлем для Короленко. В письмах и дневниках писателя неоднократно встречаем иронические упоминания имени этого героя Достоевского. Острокритический характер носят и его пометки на страницах романа «Братья Карамазовы», где речь идет о развиваемых Зосимой утопических идеях христианского братства и роли в нем церкви. Так, например, отчеркнув целый ряд мест на полях главы «Русский инок», Короленко на обороте форзаца книги отослал к странице, на которой Зосима поучает: «…будет так, что даже самый развращенный богач наш кончит тем, что устыдится богатства своего перед бедным, а бедный <…> лаской ответит на благолепный стыд его. Верьте, что кончится сим: на то идет» (IX, 311), — и с несомненной иронией записал: «Решение социального вопроса в России» [МОРОЗОВА. С. 636].
Высказывания Леонтьева остались в целом незамеченными современниками, что свидетельствует о незначительном интересе тогдашнего русского общества к богословской полемике. А вот общественно-политическая проблематика дискуссии Достоевского с А. Градовским в «Дневнике писателя» получила живой отклик в тогдашней печати. Одним из первых в поддержку позиции своего однофамильца выступил Григорий Градовский. На сей счет в Записных тетрадях Достоевского 1880–1881 гг. имеется несколько саркастических замечаний:
Гр. Градовск<ий> это тот же Градовский, но в рассыпном виде. Если б взять фельетон А. Градовского, вырезать из него все фразы порознь, положить в корзину и высыпать откуда-нибудь с крыши на тротуар, то вот и составится фельетон Г. Градовского.
Григ<орий> Градовский первый выскочил заступиться за А. Градовского. В этой однофамильности есть нечто смешное. (Думал ли Г. Градовский, что все Градовские должны защищаться, если заденут одного?)
Оба Градовские — эти два Аякса русской литературы. «Голос» устыдил меня за похвалу «Берега»[269]. Оставим «Берег» в покое, но вашу похвалу я бесспорно счел бы себе позором. Мне делает честь вражда ваша.
Один Градовский тотчас же вылетел за другого Градовского.
Не всякому же Градовскому отвечать.
Продукт затупевшего и заподлевшего западничества [ДФМ-ПСС. Т. 27. С. 42].
На страницах «Вестника Европы» в полемику вступил ведущий критик журнала, выдающийся русский ученый-историк и религиовед Александр Пыпин[270], которого Достоевский, будучи знаком с ним с 60-х гг., на дух не переносил как либерала[271]:
