Тот факт, что русское славянофильство зародилось под влиянием идей немецкого романтизма, в исторической литературе — аксиома, см., например [ТЕСЛЯ (I) — (III)], [ВАЛИЦКИЙ]. Отпочковавшееся от него русское почвенничество, и по форме, и по сути своей — также мировоззрение чужеродное, позаимствованное в странах Западной Европы, вступивших в полосу «имперской нестабильности». Здесь одновременно возникло два типа почвеннического национализма: национально-освободительный и великодержавный. В первом случае речь идет о «центробежном», с точки зрения национальной целостности государств, стремлении отдельных европейских народов, входящих в состав империй, сохранить свою этническую идентичность, а то — как в случае с поляками, финнами, болгарами, румынами, итальянцами и венграми — и обрести национальную независимость.
Выражением националистических умонастроений представителей господствующих наций являлся так называемый великодержавный шовинизм, выступавший как своего рода «центростремительный» ответ на тяготение к политической самостоятельности отдельных имперских народов. Как политический феномен такого рода форма национального самосознания возникла в середине XIX в. в интеллектуальных кругах государствообразующих этносов Германской, Российской, Австро-Венгерской и Оттоманской (Османской) империй. Ее представляли различного рода национал-патриотические и одновременно клерикальные — католические, православные и исламские, движения. Глубокую теоретическую разработку почвеннические и близкие им в духе теории получили в Германии — «стране философов», лишь в 1871 г. «кровью и железом» объеденной канцлером Бисмарком и прусским королем Вильгельмом I[333] в Германскую империю (нем. Deutsches Reich), просуществовавшую до ноября 1919 года.
Считается, что впервые представление о народе как об исторической, а не только политической общности нашло выражение в «Идеях к философии истории» (1784–1791) Иоганна Гердера. Немецкий философ первым подошел к народу как к «развивающемуся организму» и, отвергнув просвещенческую идею о единообразии законов, управляющих жизнью и прогрессом, он обратил внимание на разнообразие жизненных проявлений. Не отказываясь от категории человечества, Гердер узаконил в качестве ее составной части категорию народа и его «духа». Его соотечественник видный представитель немецкой классической философии Иоганн Фихте в «Речах к немецкой нации» (1808) увидел в национальном сообществе основную движущую силу истории и одновременно выдвинул концепцию «избранного народа», который на данном историческом этапе лучше других реализует универсальные ценности. Таким образом, путь к новой исторической категории, каковой для романтизма стала «народность», а затем и для споров, какой народ лучше выражает смысл истории, был открыт. По нему двинулись многие европейские националисты, в том числе и русские славянофилы, стремившиеся возвеличить славянство и утвердить первостепенную значимость православия в семье христианских народов.
По мере роста национального самосознания и стремления к независимости европейских народов, не имевших своей государственности, акцентирование своей
Таким образом, практически одновременно, в России, Германии и Австро-Венгрии, в кругах интеллектуальных элит, напуганных процессом модернизации и либерализации общества, ростом популярности социалистических идей, подъемом национального самосознания малых имперских народов, а также результатами еврейской эмансипации, сформировались близкие в Духе (хотя и во многом враждебные в своих интенциях) консервативные национал-патриотические мировоззрения — «почвенничество» и «фёлькише». Однако в отличие от Российской империи, где почвеннические идеи развивались лишь в узком кругу консервативно ориентированных мыслителей, в германском мире такого рода умонастроения к 80-м годам ХХ в. стали «народным мировоззрением» («Die völkische Weltanschauung», от немецкого слова das Volk — народ), на основе которого возникло широкое националистического общественного движения («Die völkische Bewegung»).
