Как критик, Александр Горнфельд всегда тяготел к исследованиям творческой психологии, решение проблемы толкования связано у него с изучением автора, с углублением в его подлинный замысел, в его личность, в мир, подсказавший ему его творение. Все статьи или рецензии Горнфельда (только в «Русском богатстве» их более 500), демонстрируя стремление избежать легковесности и импрессионизма, строились на серьезной теоретической базе и были снабжены солидным аппаратом доказательств.
Поэтому обоснованность обвинения его статьи о Достоевском в поверхности и предвзятости касательно оценки личности знаменитого русского писателя[506] вызывает сомнение. Нельзя забывать, что А. Г. Горнфельд помимо аналитических статей о русской и зарубежной литературе много писал на собственно еврейские темы, участвовал в еврейской культурно-общественной жизни[507], а, следовательно, был хорошо осведомлен о настроениях в еврейских интеллектуальных кругах. Уже по этой причине его утверждение, что:
Сперва в образах живых евреев, вкрапленных в его художественные произведения, затем в публицистических статьях Д. неизменно является недругом еврейства, сперва презирающим их, затем ненавидящим,
— следует оценивать не как
