Знаменитый православный богослов XIX в. епископ Игнатий Брянчанинов (1807–1867; канонизован на Поместном соборе 1988 года) писал:
Отвергши Мессию, совершивши богоубийство, они окончательно разрушили завет с Богом. За ужасное преступление они несут ужасную казнь. Они несут казнь в течение двух тысячелетий и упорно пребывают в непримиримой вражде к Богочеловеку. Этою враждою поддерживается и печатлеется их отвержение [ИзПНБ. С. 29].
Иван Аксаков декларировал:
Верующий Еврей продолжает в своём сознании распинать Христа и бороться в мыслях, отчаянно и яростно, за отжитое право духовного первенства, — бороться с Тем, Который пришёл упразднить «закон» — исполнением его [ИзПНБ. С. 45].
В учебнике протоиерея Николая Малиновского, «составленном применительно к программе по Закону Божию в старших классах средних учебных заведений» Российской империи, говорится:
От истинной и откровенной ветхозаветной религии нужно отличать религию позднейшего иудейства, известную под именем «новоиудейства» или талмудической, которая является религиею правоверных иудеев и в настоящее время. Ветхозаветное (библейское) учение в ней искажено и обезображено разными видоизменениями и наслоениями. <…> В особенности проникнуты враждою и ненавистью отношения Талмуда к христианам. <…> О лице Господа И. Христа и Его пречистой Матери в Талмуде находятся кощунственные и крайне оскорбительные для христиан суждения. В верованиях и убеждениях, внушаемых Талмудом правоверным иудеям, <…> заключается и причина того антисемитизма, который во все времена и у всех народов имел и ныне имеет множество представителей[527].
Все эти «банальности», без сомнения, являвшиеся составными «кирпичиками» видения Достоевским, как воцерковленным православным христианином, еврейства, автор «Системы свободы Достоевского» игнорирует. Штейнберг предпочитает укрыться за психологически мотивируемой им антиномией типа «и да — и нет», вместо того чтобы прямо сказать:
Увы, Достоевский — типичный представитель христианского антисемитизма. Потому
еврейский вопрос для Достоевского — это вопрос первую очередь религиозный, а не этнической или социальной <…>, что религиозные мотивы являются для Достоевского основополагающими и доминируют над всеми остальными <…>, что, в сущности, формулировка «иудейской вопрос» более адекватно определяет проблему, стоящую перед Достоевским всякий раз, когда он пишет о евреях, <…> что принципиальный вопрос для него заключался в следующем: как быть с евреями, если очевидно, что они отказались верить в Христа и не согласны принять христианскую веру <…>? <…> что в этом и суть конфликта Достоевского с евреями: его болезненная боязнь евреев, обвинения <…>, его враждебность к ним, но вместе с тем и порывы вдохновенного восхищения перед Народом Книги и сострадания к нему [ШРАЕР. С. 151].
