Описание встречи Свидригайлова с евреем в Петербурге начала 1860-х годов стилистически содержит в себе комбинацию фантастического и реального, что характерно для европейского романа тайн. Тематически, в образе еврея Достоевский переплетает две линии: религиозно символическую и реалистическую. Хотя еврей не имеет ни имени, ни отчества, он говорит по-русски с акцентом и грамматическими ошибками, напоминающими речь Исая Бумштейна из «Записок из Мертвого Дома». Такой прием позволяет Достоевскому утвердить его реальность как жителя Петербурга. Более того, топография города конкретизирована Достоевским названием улиц и реальным местом, где действительно в Петербурге находится пожарная каланча. Образ еврея таким образом вписывается в реальный город. При этом его атрибуты, как, например, каска Ахиллеса, выводят этот образ на символический ряд. Характерным для изображения Достоевским Петербурга является смешение планов реального и ирреального, поскольку Достоевский часто представлял этот город как фантом. Так же как легендарный город Китеж, Петербург в поэтике Достоевского может испариться и уйти в никуда вместе с туманом. Вспомним, что именно в такую туманную ночь Свидригайлов повстречал еврея в Петербурге. Атмосфера влажности, где первенствует элемент воды и тумана, увеличивает ассоциацию происходящего с нереальными мирами. С одной стороны, вода из реки, вышедшая из берегов, подтверждает реальность происходящего, так как наводнения типичны для Петербурга. С другой стороны, вода, вышедшая из берегов, устанавливает интертекстуальную связь с литературными образами Петербурга, в частности с «Медным всадником» А. С. Пушкина. Петербург одновременно фантастичен и реален, и в нем, как мы помним, «бедный Евгений», сошедший с ума, увидел, как привидение, Медного всадника, скачущего на коне. В этой атмосфере еврей пожарник в каске Ахиллеса подается Достоевским в амбивалентной неопределенности, которая смещает границы между реальным и фантастическим.
