Омег здесь было не так много — всего восемь. Они обрадовались «новому поступлению» и намекали, что клиенты ещё не так обрадуются. Маленького хрупкого Джейда сразу взял под опеку один немолодой уже омега. Мальчик был такой напуганный и несчастненький, что хотелось немедленно его утешить, Эйдан был не из таких. Он хмуро сидел в углу, мало с кем общался и не стремился поделиться своими горестями.
Больше чем с другими омегами он сошёлся с жившими тут же четырьмя бетами. Насколько Эйдан мог понять, они не обслуживали клиентов так, как это делали омеги, а действительно развлекали их, скрашивая ожидание. Перед тем как к альфам приходили заказанные ими омеги, беты около получаса беседовали с ними и предлагали напитки, что являлось своего рода интеллектуальной прелюдией перед животным совокуплением с тупыми омегами. Никто не сомневался, что клиенты приходили сюда исключительно ради секса, но, словно в этом было стыдно признаться во всеуслышание, делали вид, что наслаждаются обществом образованных бет. Эйдан подозревал, что бет вклинивали ещё и для того, чтобы не дать альфам и омегам разглядеть друг в друге нечто большее, чем партнёров для секса.
Беты не распространялись о своём прошлом, но можно было понять, что их присутствие в публичном доме было чем-то вроде исправительных работ по решению суда.
Сначала беты относились к Эйдану с настороженностью и любопытством, но потом приняли в свою компанию, хотя и смотрели на новенького Лоренса как на диковинную зверюшку. Это их забавляло: омега умеет связно разговаривать и даже читать! За пару поколений не только изолированные от знаний омеги забыли о том, что когда-то имели равные со всеми права, но даже умные беты привыкли их считать недочеловеками, безмозглыми сосудами для воспроизводства.
Беты иногда пересказывали Эйдану кое-какие новости. В Калифорнии, откуда он так удачно уехал, каждый день регистрировались новые случаи заболевания омег болезнью Гранта, и в связи с этим представители Бюро воспроизводства постоянно мелькали на экранах, успокаивая сограждан и обещая, что эпидемии не дадут распространиться, как в годы войны. Испытания вакцины, которые ненадолго затормозились в марте в связи с шумным делом доктора Платта, сейчас были в финальной стадии, и к концу года препарат должен был пойти в производство.
Эйдан ещё дома слушал сообщения о вакцине и думал, как же они с отцом раздобудут её в случае необходимости. Теперь проблема решилась сама собой… Вколют и не спросят. Правда, вакцина казалась подозрительной — потому что доктор Платт, руководитель проекта, неожиданно был лишён лицензии на медицинскую деятельность, отстранён от работы, а через пару дней покончил с собой, якобы из-за того, что ему грозило судебное разбирательство в связи с фальсификацией результатов исследований.
Что бы ни произошло с доктором Платтом, Эйдан надеялся, что разработка завершится и без него. Болезнь Гранта перестала быть смертельной, но очень немногие омеги после излечения полностью восстанавливались. Его собственное появление на свет от переболевшего ею отца было чудом, которое случалось не так уж и часто…
По самому развлекательному центру, где были бары, залы для боулинга, кинотеатры и рестораны, омегам ходить не разрешалось. В их распоряжении были общая комната, столовая, душевая и спальни. Омеги спали по трое в тесных неуютных комнатах без окон. Стены, пол и потолок были покрыты серым и мягким, точно резина, пластиком, глушащим любые звуки. Тут у омег тоже не было ничего своего, кроме разве что одежды. Соседи Эйдана иногда шептались о чём-то по ночам, он же старался спать и не думать о том, что ждало его через несколько дней.
Утешало лишь то, что всё это не будет долгим: говорили, что к приходу омег клиенты бывали уже настолько раззадорены заигрываниями бет, что стоило омеге войти и начать раздеваться, как альфа набрасывался на него, и всё заканчивалось быстро. По крайней мере — первый раз.
Самое тяжёлое, говорили Эйдану, это узел. И даже не физически. Было невыносимо трудно лежать тесно связанным с человеком, которого видишь впервые в жизни, которого презираешь, который может быть неприятен и даже отвратителен, с чужим и враждебным существом, купившим тебя на час. Раньше узел был символом единения истинной пары, их особой близости, но узел с клиентом оказывался пыткой.
Все омеги ждали прихода течки: когда они были опьянены собственными гормонами, им становилось всё равно.
Через восемь дней после прибытия в развлекательный центр наступил тот момент, когда Эйдан должен был выйти к клиенту. Работа омег начиналась в четыре вечера и заканчивалась в полночь. Между клиентами предоставлялся обязательный часовой отдых, один день в неделю был выходным. Всё было расписано и утверждено приказом Бюро воспроизводства.
