Кендалл происходил из одной из богатейших семей Соединённых Штатов. Эйдан не знал, что произошло с его отцом, но точно помнил, что главой семьи формально был дед, а внук-альфа должен был унаследовать бизнес. Ещё Эйдан помнил, что Кендалл занимался политикой. Он поддерживал оппозиционную Либеральную партию и даже выступал за послабления для омег, кажется, за то, чтобы не разлучать связанную пару. Правда Эйдан считал, что это всего лишь способ завоевать поддержку избирателей, а когда дойдёт до дела, партия об обещаниях забудет.
Ещё Эйдан не раз слышал про премию Кендалла в три миллиона долларов. Её учредил дед Питера, и она должна была достаться тому, кто найдёт способ запрограммировать пол ребёнка. При зачатии все эмбрионы были идентичны, но через три недели начинали дифференцироваться в альф, бет и омег, и до сих пор оставалось невыясненным, что влияло на «выбор» пола. Исследования по этой теме велись давно, но особенно остро проблема встала сейчас, при огромной нехватке омег. У остальных млекопитающих всё было просто: пол определялся типом сперматозоида, и специалистам ничего не стоило бы отделить нужные для оплодотворения; но человек с его уникальной трехполой системой оставался загадкой. Многие считали, что пол, как, к примеру, у рептилий, зависел не от набора хромосом, а от условий окружающей среды. Но у рептилий тоже всё было просто: если тепло — из яиц выводятся самцы, если холодно — самки, или наоборот. А что за факторы влияли на эмбрион человека и как «заказать» его пол, до сих пор не смогли выяснить — даже ради трёх миллионов.
В развлекательном центре Эйдан существенно расширил свои познания о семье Кендаллов: Питер, когда бывал по делам в Вашингтоне, посещал это заведение, и здешние омеги были от него без ума. Если их мечтой было оказаться выкупленными, то кульминацией мечтаний было стать супругом Кендалла, светловолосого красавца-альфы с огромным состоянием. Омеги с куриными мозгами могли сколько угодно представлять Кендалла на месте других клиентов и надеяться, что они удостоятся его особого внимания. Эйдан понимал, что даже случись в жизни Кендалла такое чудо, как любовь к проститутке, он всё равно не станет никого выкупать раньше, чем получит по распределению здорового омегу и ребёнка от него.
— Спасибо, — сказал Эйдан, когда Илай помог ему сесть. — Мне надо…
Он не успел договорить: в дверь просунулась голова одного из управляющих:
— Илай! Тебя ждут!
***
Армистед Клэй пил утренний кофе. Его завтрак последние пятнадцать лет состоял из двух вещей — кофе и сигареты. Для него это были десять минут блаженства перед началом напряжённого рабочего дня в предвыборном штабе Консервативной партии. Сегодня блаженство было подпорчено ноющей болью в руке, которая возникала от самого слабого движения. Грязная шлюха! Что за бешеная тварь?! Прокусил ему какой-то сосуд на запястье, и кровь хлестала так, что Клэй не на шутку испугался — ну, когда пришёл в себя. Поначалу его охватила такая ярость, что он чуть не убил проклятого омегу!
Он ещё устроит сучёнышу сладкую жизнь!.. Сучёнышу и всему заведению!
Впрочем, нет. Заведение предложило ему в качестве компенсации три бесплатных посещения. Не так уж и плохо… А вот с омегой он разберётся. Сегодня же позвонит в администрацию распределения. А лучше сразу в Бюро воспроизводства, директору. Он с ним хорошо знаком… И он добьётся, чтобы наглую потаскуху разобрали на органы.
Клэй просматривал досье на омегу — довольно коротенькое, хотя и любопытное — и тут ему пришла в голову мысль, такая отличная мысль, что было странно, как он не подумал об этом раньше, ещё вчера…
Идеальный вариант. Жаль только, что кто-то не получит органов.
Клэй приехал на работу и, не заходя к себе в кабинет, направился в приёмную своего начальника, главы предвыборного штаба Консервативной партии и личного друга президента. Клэй был уверен, что Хаббард оценит его идею. Кстати, этот тупой боров, директор Бюро воспроизводства, теперь, если не по гроб жизни, так на ближайшие пару лет будет ему обязан.
Хаббарда ещё не было на работе — встреча со спонсорами, как пояснил секретарь. Клэю пришлось заняться рутинными делами, но он ограничился тем, что выдал юристам, аналитикам и пиар-менеджерам задания, а сам уединился в кабинете, смакуя и предвкушая… Это было гораздо приятнее, чем в пятый раз обсуждать, как правильно составить пресс-релиз и текст официальных извинений по поводу выступления сенатора Эрнандеза — то есть извиниться так, чтобы сложилось впечатление, что извиняться не за что.
