«Брат! — Эйдан бросил взгляд на бету, который действительно был похож на Кендалла: те же светлые, чуть вьющиеся волосы, высокий лоб и подбородок с ямочкой. — У него есть брат». Сколько человек в стране могли позволить себе такую роскошь — знать своего брата? Вернее, роскошь завести двух детей мог позволить себе отец Кендалла. А вдруг у него был ещё один сын — омега? И вот эти двое, Питер и Джейми, наслаждались жизнью, пользовались миллионами своей семьи, строили политическую карьеру, а третий сейчас, вполне возможно, безропотно ждал распределения в центре, или вынашивал очередного ребёнка для очередного мужа, или обслуживал клиентов в публичном доме. Когда Бюро подбирало супруга для альфы, генетическая служба следила, чтобы не образовывались близкородственные браки, но вряд ли ту же самую проверку проходили клиенты борделя, так что всегда оставалась вероятность купить час секса с собственным братом. Интересно, приходили Кендаллу в голову такие мысли, когда он трахал омег в развлекательном центре?
Эйдан шёл вслед за Кендаллом и старался запомнить расположение комнат. Номер, вернее, это был даже не номер, а полноценная квартира внутри отеля, был огромным.
— Завтра будет праздничный ужин в честь моей свадьбы, — обернулся вдруг Кендалл, а Эйдан не мог не отметить это «моей»: не нашей, а моей. — Ты там должен быть.
Эйдана поселили в комнате рядом со служебным входом. Так как квартира была частью отеля, о хозяевах заботился персонал «Карлайла», но если бы это был обыкновенный дом состоятельного альфы, комната омеги находилась бы рядом со спальнями прислуги. Омегам никогда, даже во время годичного пребывания с мужем, не позволяли забыть, что они не равнялись альфам или бетам, не были в полном смысле этого слова людьми и не могли рассчитывать на достойное обращение.
После того, как появилось распределение, государство делало всё, чтобы отделить омег от остального населения не только физически, собрав в центры, но и в мыслях. Появились десятки неписаных правил и традиций, которые подчёркивали то, что омеги — «другие». А с «другими» легче обходиться, как с животными. Когда жесток с «другими», то можно не испытывать угрызений совести. В «других» можно не замечать чувств. «Другим» можно вообще отказать в возможности чувства иметь: омег считали примитивными существами, неспособными страдать и испытывать унижение; устройствами для рождения детей, живущими под властью гормонов. И получалось, что «других», которые хотели лишь одного — альфу посильнее и член в заднице потолще — система распределения и не угнетала вовсе, а делала счастливыми.
Кендалл оставил Эйдана одного, сказав, что вернётся через десять минут. А что потом? Потом придётся исполнить свой долг омеги?
Комната оказалась темноватой — окна выходили в глубокий, как колодец, двор — но просторной и уютной. В стенном шкафу висела кое-какая одежда — всё те же красные саваны. Кровать была большой, словно намекая своим размером на то, что спать здесь могут двое. Эйдан не знал, как тут принято — муж будет приходить к нему, или же он должен будет являться к Кендаллу по вызову. В центре говорили, что бывает по-разному: как альфа скажет, так и будет.
А альфа был неплох. Честно говоря, он был не человечески хорош. Высокий, широкоплечий, открытое умное лицо, решительный взгляд — образцовый альфа. Любой омега был бы счастлив стать супругом Питера Кендалла, но по какой-то неведомой причине ему достался один из худших.
Эйдан сам не понимал, почему вдруг в его судьбе свершился такой поворот: совсем недавно он был признан негодным к воспроизводству и отправлен в развлекательный центр. После драки с клиентом он ожидал наказаний сверх инъекции, но вечером следующего дня его посадили на самолёт и отправили в Нью-Йорк, ничего не объяснив.
Уже там с ним поговорил один из надзирателей.
— Тебе нашли альфу, — сказал он. — Очень хорошего. Но ты должен молчать о том, что был в развлекательном центре… а также о том, почему ты там оказался. Если альфа узнает, что твои репродуктивные функции под вопросом, он отправит тебя назад, ко мне, — пригрозил надзиратель, поглаживая кончиками пальцев кулак другой руки, удивительно массивный для беты. — И поверь, инъекциями ты не отделаешься. Понял?
Эйдан кивнул. Омегам предписывалось ограничиваться жестами в тех случаях, когда это было возможно, и не открывать зря рта.
Он не поверил, когда ему сказали, что его мужем станет Питер Кендалл. Это было больше похоже на какой-то злой обман. Может, на самом деле его отвезут на казнь или в тюрьму? Бывают ли тюрьмы для омег? А про мужа говорят, чтобы он не сопротивлялся и не доставлял лишних хлопот. Эйдан смотрел по каналу для бет передачу про одну старую войну. Там тех, кого нужно было уничтожить, заводили якобы в душ — и они послушно раздевались и шли, на деле оказываясь в газовой камере.
До самого последнего момента Эйдан не верил в то, что станет супругом Питера Кендалла. До того самого момента, когда не увидел его самого, и им на пальцы не надели кольца.
