Подавив беспричинную тревогу, Кендалл достал телефон и показал Марстону один из снимков, затем ещё один, и сказал:
— Вы, думаю, хорошо изучили SA за последнее время. Я задавал этот вопрос нескольким специалистам, задам и вам: змеевидный фактор выглядит по-разному на этих кадрах — это что-то значит?
— А что вам ответили другие?
— Что разницы нет, но вы изучали SA в другой перспективе.
— Я знаю, что вас интересует. Отличий между SA-фактором связанных и несвязанных омег на таких кадрах не увидеть — это просто разное положение молекулы в пространстве. Если отличия и есть, то только в вирусе Гранта. На первом снимке он в спящей фазе, а на втором проникает клетку.
— Вы не в курсе, Платт интересовался проблемой носительства, «спящей фазой», как вы выразились?
— Вообще-то он был в составе группы, которая пробовала разработать лекарство другого типа. Они пытались выяснить, почему вирус не сразу проникает в клетку. Кажется, дело застопорилось, и после этого Платт начал свой проект.
— И не возвращался к этому вопросу?
— Он мне не докладывался. Но он говорил, что носительство — это просто замедленное течение болезни. Обычно же как: за несколько часов вирус захватывает все клетки крови и неконтролируемо размножается — клетки перестают выполнять свои функции плюс сильнейший токсический шок, как следствие смерть. В случае носительства клетки захватываются и уничтожаются постепенно, срок у всех разный: у кого-то неделя, а у кого-то месяцы, но рано или поздно наступает переломный момент, когда вирус вырывается на свободу, и конец. Финал-то один…
— А те омеги, которых он брал у вас — он их вернул? Или они…
— Нет, он всех вылечивал в итоге, ни одно животное, как говорится, не пострадало, — рассмеялся Марстон. — Я даже некоторых потом обратно альфам подсунул, хотел посмотреть, что с узами будет, но не успел провести…
— Подсунул альфам? — переспросил Кендалл.
— Ну да, альфам, парам то есть. Некоторые альфы соглашаются приехать на несколько дней, узы восстанавливаются, и опять можно работать с теми же подопытными.
Кендалл теперь окончательно уверился в первом впечатлении от Марстона: этот человек был ему отвратителен.
— А Платт тоже приглашал альф? — спросил он на всякий случай.
— Он очень хотел, но нет. Допуск постороннего лица в Центр инфекционных заболеваний — сложное дело, а уж выпустить это лицо обратно после контакта с заражённым омегой — того хуже. Я думаю, некоторые альфы согласились бы отсидеть в карантине после встречи, но всё дело было в оформлении допуска. Бюрократия жуткая… Но Платт хотел этим заняться. Он что-то такое говорил. Помню, ругался ещё…
Кендалл кивнул:
— Что ж, спасибо за помощь и за потраченное время.
— Если бы мне платили столько за каждый час работы, я был бы только счастлив, — выдавил натужный смешок Марстон. — Жаль, что разочаровал вас.
Кендалл вопросительно посмотрел на него.
— Вы же за сохранение пар, а тут такая ситуация: или узы, или лекарство. Любой скажет: хрен с ними, с узами, лишь бы живыми остаться.
— Да, признаться, я ожидал услышать совсем другую историю, — согласился Кендалл перед тем, как подняться на ноги.
После того, как Кендалл ушёл, Марстон какое-то время наблюдал за улицей, а потом взглянул на часы: сын должен был скоро вернуться от друзей, а ему нужно было кое-что успеть до его прихода. Марстон достал книжку с пластиковыми страницами-кармашками, в которой хранились визитные карточки, и нашёл одну.
Он набрал указанный на ней номер и прождал долгих восемь гудков, прежде чем ему ответили:
— Не ожидал звонка от вас, док, — послышался низкий голос, у которого у Марстона мурашки по спине пробежали. Не то чтобы голос был неприятным, скорее, наоборот, просто с обладателем голоса, неким мистером Блэком, были связаны не самые светлые воспоминания.
— Вы просили позвонить, если я что-то вспомню насчёт Платта.
— Да, конечно. И что же вы вспомнили?
— Я вспомнил, что вы искали карту памяти, на которую Платт накопировал файлов с сервера.
— Да, было такое. Он скопировал фотографии, но ту карту потом так и не нашли. Он всё же вам её отдал? — в голосе послышалась угроза.
— Да нет же! — воскликнул Марстон. — Но ко мне сегодня приезжал Питер Кендалл, и у него есть фотографии с микроскопа Платта, может, и не те, но это подозрительно, и я подумал…
— Стоп! — остановил его Блэк. — Питер Кендалл, который кандидат в сенаторы?
— Да, он. Но я ничего ему не сказал, абсолютно ничего… — заторопился Марстон.
— А как вы поняли, что это кадры Платта?
— По цвету вируса, конечно.
— И что? — не понял его Блэк. — Вирусы же какие угодно могут быть.
Марстон выдохнул. Он еле удержался от язвительного замечания, что нет ничего удивительного, что карту так и не нашли, раз делом занимаются дилетанты. Такие же тупицы, как и Кендалл, который не знает элементарных вещей… Марстон собрал волю в кулак и терпеливо пояснил:
— Это просто условность. У вируса нет цвета. Совсем.
— В смысле, совсем нет цвета?
