— Платт совершенно случайно сделал открытие, — начал Марстон. — У него в группе испытуемых оказалось двое омег, у которых были узы. Естественно, они не встречались со своими альфами, и все последствия разрыва были в наличии: депрессия, расстройства сна и прочее… После введения вакцины они не то чтобы мгновенно вылечились, но стали очень быстро поправляться. Метка после разрыва держится ещё год-два, а у этих исчезла через четыре месяца. Платт не разбирался в механизмах уз и поэтому обратился ко мне. Мы с ним вместе работали чуть ли не год. Понимаете, не так-то просто найти связанных узами омег в достаточном количестве и заполучить для тестов. Раньше, до эпидемии, около семидесяти процентов омег к двадцати пяти годам находили себе пару, в других странах это до сих пор так, — можно экспериментировать… А у нас материала для работы всё время не хватает, потому что из-за распределения пар образуется гораздо меньше, — не упустил Марстон возможности пожаловаться. — В конце концов, мы поняли, почему препарат Платта имел такой эффект. Оказалось, что узы зависят от SA-фактора. Вы вряд ли знаете, но в крови этих факторов десятки, тот же резус. Змеевидный до появления болезни Гранта представлялся настолько незначительным, что на него вообще никто не обращал внимания и не изучал, тем более, в какой-либо связи с узами. Узы считались проблемой психического характера, которая вызывает колебания гормонального фона, а от гормонов меняется всё остальное. Но мы выяснили — сейчас я скажу, в чём открытие — что на физиологическом, клеточном уровне «запечатление» омеги на конкретного альфу происходит как раз при помощи SA. Не буду вдаваться в детали, но суть в том, что выброс в кровь больших доз гормонов в определённом соотношении влияет на змеевидный фактор. Такой выброс происходит обычно во время секса, хотя и не обязательно, достаточно и просто сильных эмоций, и в этот момент в SA как будто что-то щёлкает, переключается. Понимаете?
— И получается, — глухим голосом произнёс Кендалл, — что препарат Платта уничтожает не только SA, но и узы вместе с ним?
— Не совсем так, — покачал головой Марстон, — узы по большей части в голове. К тому же, препарат имеет слабое обратное действие на уже существующую связь. Быстрее проходит депрессия после разрыва, быстрее исчезает метка — не так уж много. Гораздо интереснее другая ситуация — если омега уже был пролечен препаратом Платта и встретил свою пару.
— У них не образуется связь?
— Образуется, но не такая. Змеевидный фактор сам по себе большой роли не играет, но без него не запускаются многие другие механизмы. В SA записывается информация об одном конкретном альфе и разносится по всем органам и системам. Так вот, омеги без SA не меняют запах, а метка для них — всего лишь рана или кровоподтёк, такой же, как любой другой укус. Но важнее всего другое: у нас всегда была огромная проблема — омеги из-за уз с предыдущим альфой не беременели от следующего. Организм каким-то образом распознавал, что клетки не от пары и отторгал их. А без SA-фактора организм просто не знает, что у него есть пара. Сейчас на восстановление омег уходят иногда годы — и это с лечением, а…
— А когда всем сделают прививку, такой проблемы не будет вообще? — закончил Кендалл. — Узы только в голове. Просто психическое расстройство.
— Гормоны всё равно пляшут, но это ни в какое сравнение не идёт с настоящими узами. Теперь вы понимаете, почему слухи об убийстве Платта — чушь собачья? Ему никто не собирался затыкать рот. Да его на руках готовы были носить! И меня вместе с ним. Но когда его разоблачили, эти два мудака, Кронк и Ракшит, добились того, что меня отстранили от всех дел, связанных с вакциной… Не знаю, чего они наговорили, но меня так трясти начали! Куча допросов и всякое… Пришлось уехать, — Марстон потёр лоб, — а эти два урода статьи уже готовятся рассылать, долбанные беты!.. Вот снимут секретность, сразу вприпрыжку поскачут…
Кендалл смотрел в одну точку. Он не зря приехал к Марстону. Тому на самом деле было о чём рассказать, но побочный эффект вакцины оказался совсем не таким, как он думал. С другой стороны, то, что у вакцины был один побочный эффект, не значило, что нет другого.
— А Платт никогда не обсуждал с вами своё основное исследование? — спросил он. — Болезнь Гранта?
— Очень редко и без деталей. Он присылал мне кое-какую статистику, снимки, результаты анализов и просил помочь разобраться. Ещё я передал ему часть своих подопытных. Ему для тестов были нужны омеги с узами. Мне это не очень нравилось, конечно, потому что пар и так мало, но Платт был на особом положении, сами понимаете.
Кендалл сделал вдох, чтобы задать вопрос, и Марстон уже выжидающе глядел на него, но слова встали в горле жёстким, царапающим комком, и Кендаллу на секунду стало не по себе. Он сомневался, стоит ли показывать это Марстону. Он стёр все подписи и метки, и теперь кадры, присланные Платтом, ничем не отличались от десятков других фотографий SA и вируса Гранта — а в интернете их были даже не десятки, а сотни — но на душе было неспокойно.
