— Это необходимость, — жёстко произнёс Кендалл, слепо глядя перед собой. — Я лично этого не одобряю, но мир так устроен. Мне не нравится система распределения, но допускаю, что много лет назад она была единственно возможной и помогла стране выжить. Представляешь, что было бы, если бы альфы стали сами делить омег? Полный хаос. Система лучше хаоса. То же самое и с опытами. Это необходимые жертвы…
Кендалл говорил это безучастно, словно сам не до конца верил.
— Ты тоже так считаешь? — спросил Эйдан.
— Да. Это не очень красиво, но мы живём не в сказке, где можно поделить всё на чёрное и белое. Ты считаешь, что лучше было бы вернуться в каменный век, где кланы бы дрались за омег, ими бы торговали, владельцы армий собирали бы гаремы, а остальные даже не знали, как омеги пахнут? Как в Мексике сейчас?
— Я понимаю, но решать проблемы так…
— Проблемы надо
— Я в курсе, спасибо, — оборвал его Эйдан.
— Когда население было излишним, до первой войны, там были огромные проблемы с транспортом, и город не мог нормально развиваться. Существовавшие предприятия предпочитали открывать новые производства и офисы в других городах, чем расширять существующие — всё из-за транспортных проблем. Был начат проект по строительству моста напрямую через озеро. Но ничего сделано не было: горожане были против. Одни не хотели, чтобы мост уродовал пейзаж, другие защищали уникальную озёрную фауну, третьи — исторические постройки на берегу, и так далее. Знаешь, как город в итоге решил транспортную проблему? На трассах выделили велосипедные дорожки, чтобы стимулировать людей меньше использовать машины. Зато экологично… Но город это не спасло, предприятия стали закрываться, порт стал принимать меньше грузов, пошёл отток населения. Так вот, этичные решения во время войн и эпидемий — это рисование велосипедных дорожек. Красивый жест, который не решает проблемы. Если спастись от вируса можно только так, через неэтичные поступки, то, увы, придётся…
— Ненавижу тебя, — прошипел Эйдан, отворачиваясь.
Кендалл усмехнулся:
— Ты не настолько глуп, — он помолчал, но, не дождавшись ответа, добавил: — И я знаю, одно дело — понимать, что жертвы необходимы, и другое — жертвовать чем-то самому. Но тяжёлые времена проходят.
Эйдан по-прежнему молчал. Он не знал, что возразить. Он был обыкновенным омегой, выросшим в глуши и не ходившим в школу, а Кендалл был намного образованнее и умнее его, к тому же старше. Что он мог возразить? Ничего…
Машину вдруг сильно тряхнуло, потом ещё раз и ещё, словно они ехали без дороги. Эйдан пытался разглядеть что-нибудь в окно, но уже стемнело, и он не видел почти ничего, кроме металлического ограждения, сверкавшего то красными, то белыми точками отражателей.
— Мы съехали с хорошей дороги, — пояснил Кендалл. — По дорожному радио недавно было сообщение, что основную трассу перекрыли из-за оползня, так что придётся объезжать вокруг. Не люблю эти места… Это Эльдорадо.
Эйдан слышал про Эльдорадо[3] раньше — это был большой кусок Калифорнии от западных отрогов Сьерра-Невады почти до самого озера Тахо, изрытый, отравленный и изуродованный во времена Золотой лихорадки. Сначала там вырубали леса, потом нашли золото, потом стали появляться серебряные рудники. Первое время золото мыли в ручьях, а позднее в погоне за ним начали измельчать в щебень целые горы. Камень крошили под напором воды, и её нужно было столько, что приходилось менять русла рек. Горы срывали и превращали в миллионы тонн щебня и ила, и теперь на десятки миль вместо когда-то лесистых склонов Сьерра-Невады простирались мёртвые земли[4]. Люди не жили здесь уже больше столетия. Через Эльдорадо проходило шоссе номер пятьдесят, но оно то и дело закрывалось для проезда: то куски полотна уходили вниз, подмытые водой загнанных под землю рек, то на дорогу наползали языки гравийных оползней.
Машина остановилась на маленькой, плохо освещённой заправке пополнить бак. На аккумулятор в этих местах рекомендовали не рассчитывать, бензин был надёжнее. Когда они поехали дальше, за окном мелькнул щит с красными буквами: «Внимание! Следующие 60 миль нет воды, нет топлива, нет людей».
Снаружи было совершенно темно, и Эйдан опять не видел ничего, кроме светоотражающих кружков на отбойнике. Автомобиль потряхивало, дорога казалась бесконечной, мотор успокаивающе урчал, и глаза у Эйдана начали слипаться.
Он уже почти уснул, когда вспыхнул свет настолько яркий, что прорвался сквозь веки. Послышался страшный грохот, и машину повело в сторону. Эйдан ударился головой и плечом о дверь.
Громкий скрежет царапающей болью заполнил голову. Или эта боль была не от звуков? Просто боль…
Потом ещё одна вспышка и одновременно с ней удар или взрыв где-то слева от машины.
Наверное, Эйдан на несколько секунд потерял сознание, потому что кадр сменился чересчур уж быстро.
Машина уже не двигалась, а Кендалл, раскрыв дверь со своей стороны, тянул его за руку.
— Выходи! Скорее!
