Кендалл думал. Эйдан терпеливо молчал.
— Мы можем пойти на юг, — сказал альфа. — Скоро будет светать, поймём, где восток и сориентируемся.
— На юге ничего нет.
— Да, но это то, чего от нас не ожидают. Нас там не будут искать.
— Потому что это самоубийство! — Эйдан не мог поверить, что Кендалл предлагает такой путь всерьёз. — Мы не можем двигаться наугад. И куда мы придём?
— Помнишь карту? Примерно через тридцать миль начинаются чистые земли.
Эйдан присвистнул.
— Тридцать миль по карте? Мы же не по дороге пойдём, а через горы!
— У тебя есть менее самоубийственные идеи? — язвительно спросил Кендалл.
— Нет, — честно признался Эйдан.
— Тогда делай, как я говорю. Ты вообще омега!
— Знаешь, что? — не менее язвительно начал Эйдан. — Сейчас цвет одежды не имеет значения!
Кендалл ничего не ответил. Он угрюмо молчал.
Когда в стороне шоссе всё затихло и машины, судя по звукам, уехали, Кендалл с Эйданом по одному выбрались из-под каменного навеса.
Кендалл забрался на макушку невысокой скалы, под сводом которой они прятались. Эйдан начал снимать с себя красное одеяние — в нём он не то что карабкаться, а даже идти толком не мог. Через пару минут борьбы с проклятой тряпкой он присоединился к Кендаллу.
— Раз там восток, — кивнул Кендалл на яркое пятно между гор, — значит, юг там. Идём туда.
— Нет, не туда, а туда, — поправил его Эйдан, указывая левее. — В июле солнце встаёт на северо-востоке.
Альфа покосился на него с недоверием.
— Некоторые умеют ориентироваться и без GPS, — пожал плечами Эйдан, втайне довольный тем, что сумел уесть альфу. — Вон гора с плоской макушкой. Надо идти к ней.
Они стали спускаться вниз.
Впереди было бесконечное пространство усыпанное гравием и валунами, кое-где разорванное высокими цепями бурых скал.
— Я уже хочу пить, — сказал Эйдан.
— Я тоже, — отозвался Кендалл.
К десяти часам дня они оба валились с ног от усталости и жажды. Эйдан снова надел красное одеяние, разорвав его снизу в нескольких местах, — оно немного спасало от жары и позволяло закрыть голову и лицо. Кендалл намотал на голову рубашку.
Ему приходилось тяжелее. Во-первых, костюм из тонкой шерсти, в котором он выехал из Нью-Йорка, плохо подходил для калифорнийской жары и лазанья по камням. Во-вторых, Кендалл не был привычен к такому климату. Эйдан переносил жару легче и, казалось, даже от жажды страдал меньше.
Незадолго после того, как они выбрались из-под скалы, им попалась глубокая расщелина между скалами. В ней сохранялась тень, и в самом низу стояли мутные лужи с тёмной водой, видимо, оставшейся после дождей. Как ни хотелось обоим пить, попробовать её они не решились. На поверхности виднелась сероватая плёнка, и запах был необычным — не затхлым, не гнилостным, а металлически-мёртвым.
Потом, когда они шли по ущелью, Эйдан заметил, что в одном месте щебень темнее, и на крупных камнях растёт что-то вроде лишайника… Они с Кендаллом раскапывали щебень полчаса, прежде чем добрались до больших булыжников, между которых слабо сочилась вода. Она была чистой. По крайней мере, на вид. Но выбора у них не было. Следующие полчаса ушли на то, чтобы оба смогли напиться, так медленно проступала влага. Набрать воду было не во что. Они намочили кое-что из одежды, без особой, впрочем, надежды, понимая, что солнце высушит всё почти мгновенно.
Эйдан замечал вокруг следы присутствия животных: клочки шерсти на редких кустарниках, обглоданные листья и кору, помёт. Он кое-чему научился у индейцев, но, в отличие от них, распознать животное по экскрементам не мог, разве что мог понять, что зверьки были мелкими. Возможно, они были ещё и съедобными. Только как их поймать? Они их даже ни разу не видели…
Если бы они их выследили, то, возможно, смогли бы подстрелить, потому что оружие у них было — в поездки, особенно вот такие, Кендалл брал пистолет. Ещё у него были наручные часы и бумажник с пластиковыми картами и документами, но толку от них не было никакого.
Когда солнце стало палить невыносимо и воздух поплыл перед глазами горячим маревом, они начали подыскивать укрытие на ближайшие часы — переждать самый зной, и спрятались под первым же попавшимся сводом вроде того, где отсиживались ночью. Таких им попадалось множество. Кендалл сказал, что эти гроты остались после вымывания породы золотодобытчиками.
Эйдан воткнул снаружи палочку и через каждые десять минут отмечал кончик тени. Они спустились в низину, и гору, на которую они ориентировались в первые часы, не было видно из-за гряды скал. Надо было искать другие ориентиры.
— Что ты делаешь? — спросил лежавший ничком Кендалл. — Высчитываешь, где юг? Там, где солнце будет в полдень.
— Не факт, что полдень по твоим часам — на самом деле полдень.
