Они с Кендаллом начали спуск. Идти по щебню было тяжело, камни осыпались под ногами.
Эйдан обеспокоенно озирался по сторонам. Мысли об увиденном им знаке, словно зловредное насекомое, забравшееся под одежду, раздражали и щекотали.
— Давай вернёмся назад, — всё же сказал он через пару минут. — Пойдём через скалы.
Кендалл не сразу, но согласился, несмотря на то, что Эйдан не мог объяснить, чем ему не понравился этот путь.
Они вернулись назад и начали спускаться, переступая с камня на камень. Эйдан знал, что в горах спуск часто даётся тяжелее, чем подъём из-за сильной и нетипичной нагрузки на колени. К тому времени, как они дошли до котловины, ноги просто отнимались. Но ещё хуже боли в суставах была жажда, ужасная, непередаваемая по силе жажда…
Сквозь низкий кустарник они увидели близкий блеск воды и чуть не бегом кинулись туда… Они бежали бы, если бы были силы.
Эйдан застыл у кромки. Вода была почти непрозрачной, сине-зелёной с переливчатым золотистым оттенком.
— Пойдём отсюда, — дёрнул его за рукав Кендалл.
— Но тут же есть трава и кусты, значит… — дрожащим голосом начал Эйдан, понимая, что Кендалл прав, что это нельзя пить.
— Мы не трава.
Пока они брели вдоль берега, Эйдан заметил пару звериных троп. Вряд ли животные пили воду из озерца, и где-то должен был быть чистый источник, но в лабиринтах из травы, низких кустов и скал найти его не удавалось. Если ручей впадал в озеро под камнями, они могли пройти над ним и ничего не заметить.
Неожиданно взгляд Эйдана зацепился за тёмный, почти чёрный камень, на котором были выцарапаны две вертикальные линии, соединённые внизу третьей. Знаки «палочек» редко имели конкретное значение, обычно оно сильно зависело от ситуации. Если бы такой символ был нарисован на дверце шкафа, это подсказывало бы, что нужно открыть — внутри что-то важное. Если бы камень был небольшим, это значило бы, что его нужно приподнять, но валун был в половину человеческого роста.
Кто-то оставил здесь знаки, так похожие на «палочки» омег. Это мог быть кто угодно, например, золотодобытчики, но Эйдану хотелось верить, что чёрточки на камне говорили именно с ним…
— Что встал? — прохрипел Кендалл.
— Надо осмотреться.
Одно из ответвлений тропы уходило вверх по склону как раз возле камня со знаком.
— Попробуем пойти туда, — неуверенно сказал Эйдан.
Они стали взбираться наверх. Через несколько десятков шагов тропа ныряла в тёмный лаз меж скал. По одной из его стен стекала вода, наполняя маленький природный бассейн. «Палочки» не обманули…
Когда они вдоволь напились и выбрались наружу, Эйдан заметил на выходе мясистые стебли какой-то травы, напоминающей тростник. Они были сильно обглоданы животными, но кое-что осталось и им. Другой еды не было.
— Животные приходят сюда пить. Можно попробовать подкараулить кого-нибудь…
— Можно, — согласился Кендалл, — вдруг сумеем подстрелить… Только что будем делать потом? Съедим сырым?
Эйдан мрачно посмотрел на альфу:
— Сегодня нет. Завтра — возможно.
У него самого желудок сводило болезненными спазмами, хотя стебли сделали их чуть тише.
Солнце начало садиться. У них был в лучшем случае час, чтобы до темноты найти место для ночёвки где-нибудь поблизости от источника. Эйдан внимательно осматривал поверхность попадавшихся ему на глаза валунов: вдруг будет ещё знак. Видимо, здесь, в окрестностях мертвого озера бывали омеги или беты. Что они тут могли делать? Неужели жить? Джордан рассказывал, что омеги иногда скрывались в поселениях индейцев, но тут не было никаких индейцев, только скалы, камни, чудом зацепившаяся за них скудная растительность и отравленная вода.
Эйдану всё же попался один знак — просто треугольник, но он такой видел впервые и не знал его значения.
— Давай поищем здесь, — сказал он Кендаллу. — Что-то должно быть… Может, тропа.
Кендалл кивнул в сторону треугольника:
— Это что-то обозначает, да? Я видел знак на повороте, который вёл к воде. И на склоне, где ты решил вернуться.
— Я вырос в горах, — сказал Эйдан, который не собирался выкладывать альфе секреты омег. — Там тоже такие рисуют.
Они всё же нашли нечто напоминающее тропу в зарослях иссохшей травы и жёсткого кустарника. Потом знак встретился ещё раз, и ещё, и ещё, пока не довёл их до входа в маленькую и тесную пещеру, где даже Эйдан не мог выпрямиться в полный рост.
Он сразу же закатился в дальний угол и обессилено лёг, закрыв глаза. Всё тело ломило, ссадины горели, губы снова пересохли, словно и не пил вовсе, а глаза слипались. Он сейчас даже есть не хотел — он хотел только спать.
— И что, это всё? — шуршал где-то рядом Кендалл. — Все эти знаки только ради дыры в скале?
У Эйдана не было сил отвечать. Он начал проваливаться в сон, и даже не понял, что Кендалл зовёт его не во сне, а по-настоящему.
— Смотри! — толкнул его альфа в плечо. — Ты что, уже спишь? Смотри!
Под одним из камней он нашёл тайник, где были сложены продукты: пара пачек крекеров, пакетик с орехами и изюмом, кусочки вяленого мяса. Сбоку лежала пустая пластиковая бутылка. Она была для них едва ли не ценнее еды: теперь можно было взять воду с собой.
