Холмы и долины покрылись солидными домами, однако жиуели Сан-Франциско не были домоседами. Они приглашали к себе из далеких стран оперные труппы, чтобы послушать Верди и Моцарта; в театрах «Метрополитен» и Калифорнийском постоянно держались полностью укомплектованные шекспировская и комедийная труппы. Лотта Крэбтри заработала пятнадцать тысяч за один вечер, проехав по дороге Миссии в живописно украшенном ландо к таверне Тонн Оукса, несмотря на ветер, «достаточно сильный н резкий, чтобы за пять минут сдуть с человека все волосы и оставить его лысым».
К услугам немецкой части населения были открыты пивные залы, для французов - кафешантаны, итальянцев - маскарады п рестораны со спагетти и красным вином. Большой контингент ирландцев праздновал спой день святого ГГатрнка, латиняне - организовывали королевский карнавал, китайцы, жившие в отдельном районе, называемом Чайнатаун, - фейерверки на Новый год. Здесь были испанские фиесты в 1'асс-Гарде.нс, медведи и морские львы в Унллоуз, сельскохозяйственные и механические выставки на ярмарке.
Б этом блаюдатном климате процветали писательские таланты, которым было предоставлено место в живых н оригинальных журналах. Франклин Уокер писал в «Литературной жизни Сан-Франциско»: «Уже в 1850 году здесь работало пятьдесят печатных станков. Сан-Францнско мог похвалиться тем, что издает больше газет, чем Лондон, и что в первое десятилетие он выпустил в свет больше книг, чем все остальные Соединенные Штаты к западу от Миссисипи. Любой самостоятельный голос мог рассчитывать на то, что получит возможность самовыражения во многих литературных органах, а «Пайонир», «Голден эра», «Хериерпен», «Калнфорннен» н «Оверлэнд мансли» могли соперничать с лучшими журналами восточных штатов».
Центральная Тихоокеанская, пробиваясь сквозь гранитные толщи Сьерра-Невады, чтобы соединить Восток с Западом, создавала возможность для установления интеллектуальных связей и контактов.
Джозеф Е. Лоурепс из Лонг-Айленда кунпл еженедельный журнал «Голден эра» п превратил его в литературный клуб. Лоурепс, который рытся в свинцовых наборных кассах с 184'.) года, по описаниям современников, обладал «личным обаянием, щедростью и честными, открытыми и джентльменскими манерами». В качестве печатпн- ка он взял на работу Брет Гарта, но скоро уже печатал его рассказы, как и первые литературные опыты Марка Твена из Невады, Чарлза Уоррена Стоддарда, Хоакина Миллера, Ину Кулбрит и сотни других доморощенных поэтов.
Первым появился здесь в 1854 году Брет Гарт. Уроженец Олбани, штат Нью-Йорк, он работал учителем, а потом на складе шахтерского оборудования, пока в 1860 году не поступил на работу к Лоуренсу. В свои двадцать четыре года он был человеком хрупкого телосложения, обладал «изящными манерами и сердечностью, лишенной теплоты». Джесси Бентон Фремонт пригласила его к себе в дом на Блэк-Пойнт с видом на пролив и гавань, окружила его столь необходимой дружеской заботой и нашла ему работу на монетном дворе, где у него оставалось больше времени для литературных занятий. Считается, что Гарт первым уловил возможности окружающих его сцен и написал «Млнсс» и «Счастье Ревущего Стана», принесшие ему всемирную славу.
Марк Твен добавил сюда бурлески и юмористические рассказы о жизни высшего света Сан-Франциско, хотя его знаменитая «Прыгающая лягушка графства Калаверас», которая открыла перед ним широкую дорогу к славе, была впервые напечатана на Востоке.
Казалось, что дни золотой лихорадки стали теперь делом прошлого, хотя новая зона золотоносного кварца и была открыта в районе Юбы, где «ншлы состояли из черного камня, настолько насыщенного золотом, что он казался бронзовым»; принадлежавший Джону Фремонту рудник «Марипоза» все еще давал па 75 000 долларов золота в месяц, а золотой самородок стоимостью в 20000 был найден в графстве Невада. Но все эти новые открытия не приводили к новым людским потокам: северные калифорнийцы были слишком заняты выращиванием урожаев в плодородных долинах Сакраменто и Сан-Хоакин и открытием новых фабрик в Сан-Франциско для производства рубах, галстуков, платьев с кринолинами, зонтов, перчаток, мыла и духов, сапог и башмаков.
Рабочие союзы набирали силу. Женский кооперативный союз печатников наравне с Кооперативным союзом обувщиков оказались достаточно сильными, чтобы поставить вопрос о введении восьмичасового рабочего дня, а затем в сравнительно короткое время провести закон о восьмичасовом рабочем дне через законодательное собрание.
Люди съезжались сюда со всего света: триста тысяч, четыреста тысяч, а затем и более полумиллиона оказались поглощенными к копну десятилетии городом, который всего двадцать лет назад представлял собой группку домишек из сырого кирпича, разбросанных на берегах безжизненной, овеваемой всеми ветрами илистой бухточки.
