– Ну, он не настолько разборчив, – сказала Прийя и нахмурилась. – Он терпит все мои глупости. Но я сижу взаперти. Я никуда не могу выйти! Я не могу выйти из дому, кроме как на свадьбу, или чтобы поехать в храм – странные такие поездки, или на религиозную ярмарку, а ты знаешь мое отношение ко всему этому. Если бы он не был таким хорошим, я бы совсем свихнулась. В нашем районе бить жен – что-то вроде популярного вида спорта. Ты не можешь считаться полноценным мужчиной, если не треснешь жену разок-другой, но Рам Вилас не ударит даже барабан на Дашаре[219]. И он так почтителен к ведьме, что меня с души воротит, а ведь она ему только мачеха. Говорят, что он так добр к свидетелям, что те всегда говорят ему правду – даже в суде! Ну, раз ты не можешь остаться, то приходи завтра. Пообещай мне еще раз.
Вина пообещала, и подруги спустились с крыши в комнату на верхнем этаже.
Дочка и сын Прийи сидели на кровати. Они сообщили Вине, что Бхаскар ушел домой.
– Что? Один? – встревожилась Вина.
– Ему уже девять лет, а идти тут пять минут всего, – ответил мальчик.
– Ш-ш-ш! – укорила его Прийя. – Повежливее со старшими.
– Лучше я пойду сейчас же, – сказала Вина.
По пути домой Вина встретила на лестнице Л. Н. Агарвала. Лестница была крутая и узкая. Вина притиснулась к стене и сказала намасте.
– Джити рахо, бети[220], – ответил он на ее приветствие.
И хотя она назвал ее «дочка», Вина почувствовала, что, едва увидев ее, он тут же вспомнил своего министерского противника, чьей дочерью она была на самом деле.
– Известно ли правительству, что на прошлой неделе полиция Брахмпура применила силу при разгоне демонстрации членов общины джатавов у «Обувного рынка Говинда»?
Министр внутренних дел, шри Л. Н. Агарвал, поднялся с места.
– Это не было применением силы, – ответил он.
– Хорошо, применили латхи, если угодно. Известно ли правительству об упомянутом мной инциденте?
Министр внутренних дел оглядел колодец большого круглого зала и спокойно произнес:
– Это не было применением силы в общеизвестном смысле. Полиция получила приказ использовать легкие палки толщиной в один дюйм, в то время как толпа бросала камни и лезла в драку, несколько человек при этом нападали на одного полицейского, и латхи применили, только когда стало ясно, что безопасность «Обувного рынка Говинда», людей на улицах и самих полицейских оказалась под угрозой.
Он пристально посмотрел на Рама Дхана – маленького, темного, рябого человека лет сорока, который допрашивал его, сплетя руки на груди; допрос велся на стандартном хинди, но с сильным брахмпурским акцентом.
– Правда ли то, – продолжил дознаватель, – что в тот вечер полиция избила большое количество джатавов, проводивших мирный пикет вблизи брахмпурского обувного рынка?
Шри Рам Дхан был независимым ЧЗС от зарегистрированных каст, и он намеренно выделил голосом слово «джатавов». Что-то похожее на негодующий рокот прокатилось по всему залу. Спикер призвал к порядку, и министр внутренних дел снова встал.
– Нет, неправда, – заявил он, не повышая голоса. – Полиция оказалась под напором озлобленной толпы и была вынуждена защищаться. Разумеется, в результате этих действий несколько человек получили травмы. Что касается инсинуаций уважаемого коллеги, что полиция якобы выделяла и избивала представителей определенной касты из толпы или была
Однако моллюскообразный шри Рам Дхан продолжил допрос:
– Правда ли то, что достопочтенный министр внутренних дел был постоянно на связи с местными властями Брахмпура, в частности окружным магистратом и комиссаром полиции?
– Да. – Л. Н. Агарвал возвел глаза горе́, выдохнув этот единственный краткий слог, как будто искал терпения под громадным куполом из белого льдистого стекла, сквозь который свет позднего утра проливался на Законодательное собрание.
– Получили ли окружные власти какие-то особые санкции министра внутренних дел, перед тем как применить силу к безоружной толпе? Если да, то когда именно? Если нет – то почему?
Министр внутренних дел вздохнул скорее раздраженно, чем устало, и снова встал.
– Позвольте еще раз повторить, что я не согласен с использованием выражения «применить силу» в данном контексте. И толпа не была безоружной, поскольку вооружилась камнями. Однако хорошо, что уважаемый коллега заметил, что это была именно толпа, противостоявшая полиции. Разумеется, тот факт, что он использует это слово в напечатанном вопросе, отмеченном звездочкой, свидетельствует, что он знал это и до сегодняшнего заседания.
– Не будет ли любезен уважаемый министр ответить на заданный ему вопрос? – вспыхнул Рам Дхан, раскинув сжатые в кулаки руки.
