– Я думаю, ответ очевиден, – сказал Л. Н. Агарвал. Он сделал паузу, а затем продолжил, чеканя каждый слог: – Зачастую ситуация на местах такова, что невозможно тактически предсказать, как она будет развиваться, поэтому необходимо предоставить местным властям определенную свободу действий.
Но Рам Дхан вцепился мертвой хваткой:
– Если, как утверждает уважаемый министр, подобные особые санкции не были получены, был ли уважаемый министр проинформирован о предполагаемых действиях полиции? Была ли одобрена данная тактика им или главным министром?
И снова министр внутренних дел встал. Он взглянул на точку в самом центре темно-зеленого ковра, устилавшего дно колодца.
– Эти действия не планировались заранее. Их пришлось предпринять немедленно ввиду непредвиденного развития ситуации. Оно не допускало никаких предварительных согласований с правительством.
Кто-то выкрикнул из зала:
– А как насчет главного министра?
Спикер, человек образованный и мудрый, но обычно не слишком напористый, одетый в курту и дхоти, посмотрел вниз со своей высокой трибуны, расположенной прямо под эмблемой штата Пурва-Прадеш – раскидистым священным фикусом, – и сказал:
– Эти неотложные, отмеченные звездочкой вопросы адресованы непосредственно уважаемому министру внутренних дел, и его ответы должны восприниматься как исчерпывающие.
В зале раздалось несколько голосов. Один, перекрывая остальные, прогудел:
– Поскольку главный министр присутствует в зале, возвратившись из путешествия в другие места, возможно, он соблаговолит дать нам ответ, хотя и не обязан делать это по уставу? Уверен, собрание будет ему весьма признательно.
Главный министр шри С. С. Шарма встал, не используя трость, уперся левой рукой в крышку своего стола из темного дерева и посмотрел направо и налево. Стоя на изгибе центрального колодца, почти точно посередине между Л. Н. Агарвалом и Махешем Капуром, он обратился к спикеру гнусавым, почти отеческим голосом, мягко покачивая головой в такт словам:
– Я не против того, чтобы ответить, господин спикер, но мне нечего добавить. Предпринятые действия – зовите их как будет угодно уважаемым депутатам собрания – были предприняты под эгидой соответствующего министра. – Возникла пауза, во время которой было неясно, собирается ли главный министр сказать что-то еще. – Которого я, естественно, поддерживаю, – подытожил он.
Он даже не успел сесть, когда неумолимый Рам Дхан снова ринулся в бой.
– Я крайне обязан уважаемому главному министру, – сказал он, – но мне хотелось бы внести ясность. Говоря о том, что он поддерживает министра внутренних дел, подразумевает ли тем самым главный министр, что он одобряет политику окружных властей?
Прежде чем главный министр успел ответить, министр внутренних дел вскочил с места и сказал:
– Я надеюсь, что мы уже внесли ясность в этот вопрос. Это не тот случай, когда нужно предварительное одобрение. Сразу после инцидента провели расследование. Окружной магистрат, полностью вникнув в обстоятельства дела, признал, что использование минимальной силы было абсолютно неизбежно. Правительство сожалеет о случившемся, но удовлетворено тем, что вывод окружного судьи верен. Практически все заинтересованные стороны согласились с тем, что власти столкнулись с серьезной ситуацией и проявили такт и должную сдержанность.
Встал представитель Социалистической партии.
– А правда ли то, – спросил он, – что именно по настоянию торгового сообщества банья, к котором принадлежит уважаемый министр внутренних дел… – (гневный ропот поднялся над скамьями), – позвольте мне закончить… правда ли, что министр выставил войска, то есть, я хотел сказать, полицейские наряды, по всему периметру Мисри-Манди?
– Я снимаю этот вопрос, – объявил спикер.
– Что ж, – продолжил социалист, – не будет ли любезен уважаемый министр проинформировать нас, по чьему совету он выставил такое угрожающее количество полицейских?
Министр внутренних дел вцепился в прядь волос под шапкой и сказал:
– Правительство самостоятельно приняло решение, учитывая всю ситуацию в целом. И его действия оказались в итоге эффективными. В Мисри-Манди наконец воцарился мир.
Со всех сторон забурлили голоса – возмущенные крики, показной смех. «Какой мир?» – «Позор!» – «Кто был тот ОМ, который расследовал дело?» – «А как же мусульмане?» – и тому подобное.
– Тишина! Тишина! – крикнул спикер, не на шутку взволновавшись, когда встал еще один парламентарий и спросил:
– Рассмотрит ли правительство целесообразность создания иных механизмов, кроме заинтересованных районных властей, для проведения расследований в таких случаях?
– Я снимаю этот вопрос, – объявил спикер, по-воробьиному тряся головой. – Согласно регламенту вопросы с предложениями действий недопустимы, и я не готов позволить их во время «Часа вопросов».
Это положило конец допросу с пристрастием, учиненному министру внутренних дел по поводу инцидента в Мисри-Манди. Хотя на бумаге было зафиксировано только пять вопросов, сопутствующие вопросы и вопросы с места придали действу характер чуть ли не перекрестного допроса.
