– Домыслам?! – воскликнула бегум Абида Хан. – Домыслы? Вы называете это домыслами? Вам должно быть,
От ее красноречия, пусть и неуместного, страсти в палате накалялись все сильнее. Л. Н. Агарвал вцепился правой рукой, напряженной, точно коготь, в свои седые кудри и, растеряв все свое спокойствие, сверлил ее взглядом при каждом пренебрежительном «достопочтенном». Хрупкий на вид спикер предпринял еще одну попытку остановить поток:
– Уважаемая госпожа депутат, видимо, нуждается в напоминании, что, согласно моему списку вопросов, у нее осталось еще три вопроса, помеченных звездочкой.
– Благодарю вас, господин спикер, – сказала бегум Абида Хан, – я вернусь к ним. Собственно, я немедленно задам следующий. Он очень близок по теме. Уважаемый министр внутренних дел, проинформируйте нас, было ли в Чоуке зачитано предупреждение разойтись, согласно статье сто сорок четвертой Уголовно-процессуального кодекса, прежде чем по людям открыли огонь? Если да, то когда? Если нет, то почему?
Л. Н. Агарвал злобно огрызнулся:
– Не было зачитано. И не могло быть. На это не было времени. Если люди начинают бунт по религиозным причинам и намереваются рушить храмы, то они должны принять последствия. Или мечети, к примеру…
Но теперь бегум Абида Хан почти кричала:
– Бунт? Бунт?! Как уважаемый пришел к выводу, что именно это было целью толпы? Это было время вечерней молитвы. Они шли в мечеть…
– Из всех отчетов это было очевидно, – сказал министр внутренних дел. – Они рвались вперед, яростно крича со своим привычным фанатизмом и размахивая оружием.
Поднялся шум. Депутат от Социалистической партии воскликнул:
– Присутствовал ли там уважаемый министр?
Член партии Индийский национальный конгресс парировал:
– Он не может быть везде.
– Но это было жестоко, – крикнул кто-то еще. – Их практически расстреляли в упор.
– Напоминаю уважаемым депутатам, что министр должен ответить на заданные вопросы, – воскликнул спикер.
– Благодарю вас, сэр, – начал министр внутренних дел.
Но к его полному изумлению и настоящему ужасу, член партии Конгресса, мусульманин Абдус Салям, который также был парламентским секретарем министра по налогам и сборам, теперь встал, чтобы спросить:
– Разве можно пойти на такой серьезный шаг, как приказ стрелять, не попросив толпу разойтись и не попытавшись выяснить ее намерения?
То, что поднялся Абдус Салям, шокировало палату. Было не вполне ясно, кому адресован вопрос. Он смотрел в неопределенную точку где-то справа от большого герба Пурва-Прадеш над креслом спикера. На самом деле он, казалось, думал вслух. Абдус Салям – блестяще образованный молодой человек, особенно известный своим отличным знанием закона о землевладении, был одним из главных создателей закона об отмене системы заминдари в Пурва-Прадеш. То, что он соглашался с лидером Демократической партии, ошеломило участников всех сторон. Сам Махеш Капур, удивленный этим вмешательством своего парламентского секретаря, обернулся и нахмурился, не очень довольный. Главный министр глядел сердито. Л. Н. Агарвала захлестнула волна негодования и унижения. Несколько членов палаты уже вскочили на ноги, размахивая бумагами, и в поднявшемся гаме невозможно было расслышать даже спикера. Наступала всеобщая и полная анархия.
Когда после многократных ударов молотка спикеру удалось восстановить некое подобие порядка, министр внутренних дел, все еще пребывая в шоке, поднялся и спросил:
– Могу ли я узнать, уполномочен ли парламентский секретарь министра задавать вопросы правительству?
Абдус Салям, недоуменно озирающийся по сторонам, пораженный тем фурором, который он невольно вызвал, сказал:
– Я снимаю вопрос.
Но теперь раздались крики:
– Нет-нет!
– Как ты можешь?
– Если ты не спросишь, то спрошу я!
Спикер вздохнул.
– Что касается процедуры, каждый член палаты вправе задавать вопросы, – постановил он.
– Тогда почему? – сердито спросил один из депутатов. – Почему они это сделали? Ответит уважаемый министр или нет?
– Я не понял вопроса, – сказал Л. Н. Агарвал. – Я так понял, что вопрос снят.
– Я тоже депутат, и я спрашиваю, почему никто не выяснил намерений толпы? С чего ОМ пришел к выводу, что это было насилие? – повторил член палаты.
– Следует внести ходатайство об отсрочке обсуждения данного вопроса! – взревел другой.
– У спикера уже есть такое, – сказал третий.
Поверх всего этого раздался пронзительный голос бегум Абиды Хан:
– Жестокость полиции может сравниться только с насилием во время Раздела! Был убит юноша, который даже не участвовал в демонстрации. Не соизволит ли достопочтенный министр внутренних дел объяснить, как это могло произойти?
