– Я хорошенько обдумаю ваши слова, мастерджи. Не буду вас обманывать и утверждать, будто такая мысль не приходила прежде мне в голову. Но к любым переменам нужно подходить с умом, тщательно рассчитав время, и я попрошу вас удовольствоваться этим ответом.
Старик кивнул, встал и ушел – с выражением неприкрытого разочарования на лице.
В тот день Махешу Капуру пришлось поговорить со многими – кто-то подходил по одному, другие парами или небольшими группами, а третьи – целыми толпами. С кухни приносили чашки с чаем и уносили их обратно пустыми. Начался и закончился обед, а голодный, но полный сил министр-сахиб все работал и работал. Жена послала за ним слугу, однако Махеш Капур лишь раздраженно от него отмахнулся. Ей бы и в голову не пришло поесть первой, до мужа, однако ее волновал не собственный голод, а то, что муж нуждается в еде и не чувствует этого.
Махеш Капур проявлял чудеса терпения с теми, кто пришел к нему на аудиенцию: с людьми, пытающимися любой ценой пробиться в партию, подхалимами и лизоблюдами, политиками всех мастей и степеней честности, советчиками, сплетниками, агентами, ассистентами, лоббистами, депутатами Заксобрания, их коллегами и помощниками, местными коммерсантами в одних дхоти (пусть и роскошных, стоимостью в десятки тысяч рупий), надеявшимися получить контракт или сведения или же просто возможность потом говорить всем, что их принимал сам министр по налогам и сборам; с хорошими людьми, счастливыми людьми, несчастными людьми (последних было значительно больше), а еще с теми, кто был проездом в городе и заглянул выразить свое уважение, с зеваками, которые глядели на него разинув рот и не понимали ровным счетом ничего из того, что он говорил, с людьми, задумавшими сманить его на правую сторону, и с людьми, желавшими затолкать его поглубже влево, с членами Конгресса, социалистами, коммунистами, активистами индуистских реформаторских движений, с бывшими членами Мусульманской лиги, желавшими попасть в Конгресс, с сердитыми депутатами из Рудхии, возмущенными произволом местных чиновников. Как писал один губернатор о происходивших на его глазах выборах в окружные администрации конца тридцатых годов: «…и не было предела людской мелочности, крохоборству, ничто не казалось им слишком незначительным, местечковым и очевидно безосновательным». Местные лидеры из кожи вон лезли, пытаясь обратиться к крупным политикам через головы своих региональных чиновников.
Махеш Капур слушал, объяснял, примирял, объединял одни дела и распутывал другие, строчил записки, отдавал распоряжения, говорил громко, говорил тихо, изучал копии новых списков избирателей, пересмотренных в преддверии грядущих всеобщих выборов, злобно и резко осаживал одних, сухо улыбался другим, зевал с третьими, однажды встал – когда вошел прославленный адвокат – и попросил подать тому чай в более дорогой и изящной посуде.
В девять часов он объяснял свое понимание того, как именно будет приведен в исполнение «Индийский кодекс», фермерам, которые волновались и негодовали, что отныне право на землю принадлежит не только их сыновьям, но и дочерям (а значит – и их мужьям) – согласно новым законам наследования при отсутствии завещания, разрабатываемым сейчас в Дели.
В десять часов Махеш Капур сказал своему давнему коллеге-адвокату:
– Что же, этот мерзавец думает, будто ему все сойдет с рук? Он пришел ко мне, совал деньги, просил, чтобы я сделал для него исключение после отмены системы заминдари – не трогал его земли! Честное слово, меня так и подмывало вызвать полицию. Арестовать его, и черт бы побрал его титул! Может, когда-то раджа и правил Мархом, но пора ему усвоить, что штатом Пурва-Прадеш правят другие люди. Ясное дело, он и ему подобные попытаются оспорить законопроект в суде. Думают, мы не готовы? Вот зачем я вас позвал, хочу проконсультироваться.
В одиннадцать часов он говорил:
– Лично для меня основная проблема заключается не в храме или мечети, тут надо ставить вопрос по-другому: как двум религиям мирно сосуществовать в Брахмпуре? Мауляви-сахиб, вы знаете мои взгляды на этот счет. Я прожил здесь всю жизнь. Конечно, между представителями двух конфессий существует недоверие, но мы должны его преодолеть! Вы ведь понимаете. Весь рядовой состав Конгресса против вступления в партию членов Мусульманской лиги. Что ж, это вполне ожидаемо. Но в Конгрессе давно существует традиция индусско-мусульманского сотрудничества, и, поверьте мне, они не зря туда стремятся! Что касается партийных списков, даю вам слово: мусульмане будут представлены у нас в достаточном количестве. Вы не пожалеете, что у нас нет для них зарезервированных мест или отдельных избирательных округов. Да, мусульмане-националисты, которые всю свою жизнь проработали в партии, получат преимущество, но, если мне доверят решать этот вопрос, места останутся и для других.
В полдень он говорил:
