Среди всевозможных сосудов и пиал на ее туалетном столике стояло серебряное блюдо с паном. Саида-бай любила пан с ароматным пастообразным табаком –
– Что случилось, Тасним? Говори, – сказала она, жуя пан.
– Апа. – Тасним помедлила. – Я насчет Исхака…
– Опять он дразнится? – с досадой спросила Саида-бай, неверно истолковав ее замешательство. – Я с ним поговорю, вели ему прийти сюда.
– Нет-нет, апа, я вот о чем. – Тасним протянула ей листок со стихотворением Исхака.
Прочтя его, Саида-бай отложила листок и принялась играть с губной помадой, стоявшей на туалетном столике. Она никогда не пользовалась помадой, поскольку губы у нее были от природы яркие, а пан усиливал и подчеркивал их алый цвет, но помаду ей подарил один давний поклонник, который должен был навестить ее сегодня вечером и к которому она испытывала своего рода сентиментальную привязанность.
– Что думаешь, апа? – спросила Тасним. – Скажи что-нибудь.
– Написано выразительно, но неумело, – ответила Саида-бай. – А к чему это вообще? Он вроде не жаловался на руки?
– Ему очень больно играть, – сказала Тасним. – И он боится тебе говорить, потому что тогда ты его уволишь.
Саида-бай, припомнив с улыбкой, как ей удалось спровадить Мана в деревню, промолчала. Она уже хотела капнуть на запястье духи, когда в комнату ворвалась Биббо.
– Ох, ну что опять стряслось? – вопросила Саида-бай. – Убирайся, бестолковая девица, ни минуты покоя от тебя! Ты покормила попугая?
– Да, бегум-сахиба, – с вызовом ответила Биббо. – А вот чем прикажете кормить этим вечером вас и гостя? Что сказать кухарке?
Саида-бай строго заговорила с отражением Биббо в зеркале:
– Что за бестолковая девица! Так давно у меня работаешь, а до сих пор не имеешь ни малейшего представления ни об этикете, ни о приличиях.
Биббо пристыженно потупилась. Саида-бай продолжала:
– Узнай, что поспело в огороде, и через пять минут возвращайся.
Когда Биббо ушла, Саида-бай сказала Тасним:
– Так он подослал тебя со мной поговорить?
– Нет, – ответила Тасним. – Я сама пришла. Мне кажется, ему нужна помощь.
– А он точно хорошо себя ведет?
Тасним закивала.
– Что ж, пусть напишет мне пару газелей и положит их на музыку, – помолчав, распорядилась Саида-бай. – Надо же дать ему какую-то работу. Временно, конечно. – Она нанесла на запястье каплю духов. – Писать-то он еще в состоянии?
– Да! – радостно воскликнула Тасним.
– Тогда так и поступим, – заключила Саида-бай.
На самом деле она уже соображала, где бы ей найти нового исполнителя на саранги. Не может же она поддерживать Исхака бесконечно – или до какого-то момента в необозримом будущем, когда его руки одумаются и начнут работать как положено.
– Спасибо, апа! – с улыбкой сказала Тасним.
– Не благодари, – резко ответила Саида-бай. – Вечно я пытаюсь решить все беды мира. Теперь придется подыскивать временную замену Исхаку-бхаю, пока тот не сможет играть на саранги, а тебе подавай нового учителя…
– О, нет-нет! – пролепетала Тасним. – Учитель мне не нужен.
– Не нужен? – Саида обернулась и заглянула в глаза девушке. – Тебе так нравилось учить арабский!
В комнату вновь влетела Биббо. Саида бросила на нее раздраженный взгляд и закричала:
– Да, да, Биббо, в чем дело?! Я велела тебе вернуться через пять минут!
– Но я уже узнала, что поспело в огороде, – деловито сообщила служанка.
– Ладно, ладно, – смилостивилась Саида-бай. – Что там есть, кроме окры? Карела уже пошла?
– Да, бегум-сахиба, и даже одна тыква есть!
– Ладно, тогда пусть приготовят кебабы, как обычно – шами-кебабы, – и любые овощи. Ах да, еще баранину с карелой.
Тасним слегка скривилась, и ее гримаска не ушла от внимания Саиды-бай.
– Если для тебя карела слишком горькая, можешь не есть! – с досадой сказала она. – Никто не заставляет. Я столько тружусь, все делаю ради твоего блага, а ты не ценишь. Ах да, – добавила она, поворачиваясь к Биббо, – на десерт я хочу фирни[260].
– Так у нас же сахара почти нет! По карточкам совсем немного выдали, – сказала Биббо.
– Значит, купите на черном рынке, – распорядилась Саида-бай. – Очень уж Билграми-сахиб любит фирни.
На этом она выпроводила Тасним и Биббо из спальни и продолжила наводить красоту.
Вечером она ждала в гости давнего друга, врача-терапевта. Он был лет на десять старше, очень образованный и воспитанный, а главное – неженатый. Все его предложения руки и сердца она отвергала. Хотя раньше он был ее клиентом, теперь они просто дружили. Никакой страсти к нему Саида-бай не испытывала, но он всегда приходил на ее зов и поддерживал в трудную минуту. Они не виделись уже месяца три, и поэтому Саида решила пригласить его в гости. Конечно, он снова позовет ее замуж: это немного поднимет ей настроение, а ему очередной отказ не причинит большой душевной боли.
