– О чем ты хочешь поговорить, милая? – благожелательно спросила госпожа Рупа Мера.
– Я ни о чем, это ты хочешь, – заметила Лата.
– Ну и читай свою дурацкую книжку! – вдруг вспылила госпожа Рупа Мера. – На мне весь дом, а никому нет дела до бедной матери! Когда бунтуют слуги, кто их мирит? Я спину ради вас надрывала, как рабыня, а вам все равно! Вот сожгут меня на погребальном костре, тогда-то вы поплачете! Поймете, как без меня тяжко. – Слезы заструились по ее щекам, и она положила черную девятку на красную десятку.
В таких случаях Лата обычно пыталась утешить мать и сказать ей что-нибудь ласковое, но сегодня ее так разозлила эта откровенная попытка манипуляции, что она молча взяла книгу с полки и вышла в сад.
– Дождь собирается! – крикнула ей вслед госпожа Рупа Мера. – Книга намокнет. А она, между прочим, стоит денег. Вещи надо беречь!
«Вот и славно, – в гневе подумала Лата. – Пусть дождь смоет и книгу, и все, что внутри – а заодно и меня».
В зеленом садике было тихо и пусто. Мали, приходящий садовник, закончил работу и ушел. С бананового дерева на нее каркнула умная на вид ворона. Нежный белый ликорис стоял в пышном цвету. Лата присела на зеленую дощатую скамейку в тени высокой бутеи. Чистый, умытый дождем сад совсем не походил на брахмпурские сады, где каждый листочек был покрыт слоем пыли, а каждая травинка – выжжена солнцем.
Лата взглянула на конверт с брахмпурской маркой, подписанный уверенной рукой Кабира. Следом за адресом сразу значилось ее имя, без приписки «для передачи».
Она достала из пучка шпильку и вскрыла конверт. Внутри было недлинное письмо, буквально на страничку. Лата думала, что Кабир будет извиняться, не жалея слов, однако содержание письма оказалось несколько иным.
После адреса и даты шел такой текст:
